Установление предельного срока доставления к судье или в орган внутренних дел лица, подозреваемого в совершении преступления (ст. 48 Конституции, ст. 122 УПК РСФСР), задержанного в отдаленном малонаселенном районе. Время доставления не включается в срок задержания, хотя, естественно, засчитывается в срок содержания под стражей в порядке ч.1 и 6 ст. 315 УПК РСФСР. Возможно, региональный законодатель изобретет и иной вариант разрешения осмысливаемой ситуации. Например, установление 24-часового срока для доставления задержанного в суд (ст. 48 Конституции) с момента прибытия в населенный пункт, где дислоцируется надлежащий судья, либо для получения санкции прокурора на арест (ст. 122 УПК).
Приведение сроков разрешения вопроса о возбуждении уголовного дела в соответствие с местными условиями (ст. 109 УПК).
Установление применительно к региону перечня религиозных и иных учреждений и религиозных должностных лиц, которые вправе принимать на себя в соответствии со ст. 94 и 95 УПК обязательства обеспечить надлежащее поведение и явку следствию и суду обвиняемого или подозреваемого. Возможно, региональный законодатель учтет просчеты федерального и установит ответственность за нарушение обязательства, отсутствующую ныне в ст. 95 УПК.
Установление перечня ситуаций, в которых участие понятых при производстве следственных действий не является обязательным.
Возможно, некоторые из региональных законодателей Сибирского региона окажутся решительнее своих федеральных собратьев и регламентируют порядок производства следственных и судебных действий с участием высших должностных лиц региона.
Приведенный перечень ситуаций, которые могли бы быть регламентированы региональным уголовно-процессуальным законодательством, отнюдь не носит исчерпывающего характера. Приведенный здесь перечень лишь призван проиллюстрировать мысль автора о необходимости дополнения федерального уголовно-процессуального законодательства региональным.
1. Каждая довольно общая идея агрессивна. Она стремится распространить свое влияние на максимально широкую для нее область. В этом своем стремлении она сталкивается с аналогичными устремлениями других подобного рода идей.
Агрессивность увеличивается, если идея персонифицирована, скажем, доктринальной школой или позицией законодателя. Таким образом, предел влияния любой общей идеи в рамках заданной системы (на отрасль права, правовой институт и т. д.) способны положить лишь взаимодействующие[457] с ней другие идеи-агрессоры, другие достаточно общие идеи.
Соотношение между правом гражданина на получение информации об уголовном судопроизводстве по конкретному уголовному делу (одна общая идея) и правом участников этого производства на обережение[458] – защиту, охрану и т. д. неприкосновенности частной жизни (другая идея сопоставимой степени общности), как и все в реальной жизни, конфликтно. Продуктивно этот конфликт может быть разрешен только компромиссом. Субъект конструирований такого компромисса – либо законодатель, либо доктринальная школа, либо (что, конечно, является самым предпочтительным) закон, основанный на эффективной и жизнеспособной научной доктрине.
В соответствии со сказанным представляется недостаточно целеустремленным наименование проведенного в мае 1998 года в Нижнем Новгороде международного «круглого стола» – «Право граждан на информацию и защита неприкосновенности частной жизни». В каких-то условиях, в целом ряде ситуаций реальной жизни эти две идеи, олицетворяющие различные человеческие интересы, непременно вступят в противоречие.
Для проникновения в существо проблемы не правильнее ли будет заменить соединительный союз «и» характерным для состязательного судопроизводства противопоставляющим словом
Подчеркнем, что право на получение информации относительно уголовного судопроизводства весьма различно для участников уголовного дела, с одной стороны, и населения (общественности) – с другой.
