Приготовительные действия могут завершиться трояко: либо субъект переходит к исполнению преступления, тогда приготовительные действия поглощаются следующей стадией преступления и вопрос об ответственности за приготовление не встает; либо субъект добровольно отказывается от преступления, и тогда приготовительные действия теряют характер общественно опасной наказуемой деятельности; либо, наконец, в действия субъекта вмешиваются какие-то обстоятельства, которые делают невозможным дальнейшее развитие преступной деятельности. Только в этом последнем случае имеется уголовно наказуемое деяние – приготовление к преступлению, ответственность за которое предусмотрена ст. 19 УК РСФСР и соответствующими статьями УК других союзных республик.
Суд и органы следствия, привлекая лицо к ответственности за приготовление к преступлению, всегда имеют дело именно с этим последним уголовно наказуемым деянием. Причем здесь, помимо самих приготовительных действий, всегда имеет место еще и
Практическое значение этого признака приготовления, а именно – незавершение преступления по не зависящим от лица обстоятельствам, как уже указывалось, весьма велико. К сожалению, в работах советских криминалистов мы почти не находим указания на него. Так, не говорится об этом признаке приготовления к преступлению ни в учебном пособии по Общей части уголовного права, 1952 г. издания[399], ни в учебнике уголовного права для юридических школ, авторами которого являются В. Д. Меньшагин и З. А. Вышинская[400], и т. д. В работе проф. А. А. Пионтковского «Вопросы общей части уголовного права в практике судебно-прокурорских органов», правда, указывается, что приготовление имеет место лишь там, где доказано, что лицу не удалось реализовать свой умысел. Однако это положение можно признать правильным лишь в том случае, если добавить, что виновному не удалось реализовать свой умысел по не зависящим от него обстоятельствам.
И. С. Тишкевич в статье «Понятие приготовления в советском уголовном праве» определяет приготовление только как стадию совершения преступления, а не как уголовно-правовое деяние. Он пишет: «Под приготовлением, нам кажется, следует понимать умышленные общественно опасные действия, которые являются началом осуществления преступления и выражаются в приобретении и приспособлении орудий и средств преступления, в подыскании соучастников и вообще в создании условий для выполнения оконченного преступления»[401]. Аналогичное понятие приготовления к преступлению дает Н. В. Лясс в автореферате «Стадии совершения преступной деятельности по советскому уголовному праву»[402]. Таким образом, и эти авторы не указывают на то, что обязательным признаком приготовления к преступлению является незавершение преступления по независящим от лица обстоятельствам.
В отношении покушения названный признак отдельные криминалисты признают[403]. Между тем общепринято считать, что приготовление отличается от покушения
Одной из серьезных ошибок противников действующей конструкции ответственности за приготовление является то, что неопределенность приготовлений к преступлениям они объясняют всегда существующей у субъекта возможностью сослаться на добровольный отказ[404]. Они не учитывают, что
И. С. Тишкевич не соглашается с приведенным положением. Он пишет, что «при таком понимании неоконченного преступления пришлось бы отказаться от привлечения к ответственности за всякое приготовление и неоконченное покушение ввиду невозможности опровергнуть заявление виновного о том, что он, возможно, впо следствии отказался бы от дальнейшего совершения преступления»[405].
