И. С. Тишкевич впадает в очевидное противоречие, когда, с одной стороны, правильно признает обязательным признаком приготовления и покушения недоведение до конца преступления по не зависящим от виновного обстоятельствам, а с другой – пишет, что при наказуемости приготовления и покушения суд допускает, что лицо могло бы и отказаться в дальнейшем от завершения преступления. Ненаступление преступного результата по не зависящим от лица обстоятельствам (приготовление и покушение) и ненаступление его по зависящим от лица обстоятельствам (добровольный отказ от преступления) являются взаимоисключающими признаками. В каждом данном уголовном деле о неоконченном преступлении имеет место либо первое, либо второе. Презумпция невиновности, принцип истолкования всех разумных сомнений в пользу обвиняемого обязывают суд оправдывать лиц, обвиняемых в приготовлении к преступлению, пока у суда есть основания предполагать возможность добровольного отказа от преступления и пока это предположение не опровергнуто собранными по делу доказательствами.
Редкие приговоры, определения и постановления судебных органов, в которых идет речь о приготовлении и покушении, не подчеркивают этого важнейшего признака – незавершения преступления по не зависящим от лица обстоятельствам. Так, например, Селедцев и Корниченко были осуждены за приготовление к побегу из места заключения. Они изготовили поддельные бланки и печати, однако дальше этого не пошли. Пленум Верховного суда СССР в своем постановлении по этому делу от 2 сентября 1943 г. указал, что действия виновных нельзя считать приготовлением к побегу, поскольку в деле нет никаких данных, подтверждающих, что «побег не был ими осуществлен
На основании всего сказанного выше представляется правильным определить приготовление к преступлению следующим образом:
Как определить практически, являются ли действия данного лица приготовлением к преступлению? Ответ на этот вопрос можно дать только на основе учения о составе преступления.
«Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» называют приготовление и покушение «начатым и не доведенным до конца преступлением», то есть неоконченным преступлением. Это родовое понятие предварительной преступной деятельности весьма существенно. Оно подчеркивает, что все принципы и правила уголовной ответственности, установленные для оконченного преступления, полностью распространяются и на неоконченную преступную деятельность – на приготовление и покушение. Различия между оконченным преступлением, с одной стороны, и покушением – с другой, состоят лишь в незавершенности объективной стороны преступления. Поэтому неправильными являются утверждения, что приготовительные действия лежат вне состава преступления[407]. Неточным является утверждение и о том, что эти действия лежат вне объективной стороны преступления.
Выведение приготовления за состав преступления приводило бы на практике к тому, что суд освобождался бы от важнейшей задачи установления в действиях лиц, виновных в приготовлении к преступлению, признаков конкретного состава преступления. Отсюда все доказательства сводились бы к нахождению неопределенных признаков абстрактных приготовлений (пресловутых «покупок ножа и веревки»), которые как раз создают всю путаницу в проблеме ответственности за приготовления к преступлению.
