Материальным объектом хранения могут быть как вещи, так и ценные бумаги (когда, например, сдаются на хранение в сберегательную кассу облигации государственного займа). При этом объект хранения передается во владение хранителя и переносится в его хозяйственную сферу. Если физические свойства объекта исключают такой перенос, то и хранение становится невозможным. Не может быть, например, объектом договора хранения жилой дом, и сторож, нанятый для его охраны, участвует в трудовом договоре, а не в договоре хранения. Договор хранения отсутствует и в случаях, когда обязательства устанавливаются по поводу объективно переносимых вещей, но фактически охрана осуществляется в хозяйственной сфере их собственника. Так, если гражданин, уезжая в длительную командировку, договаривается с кем-либо о поселении в свою комнату для охраны домашнего имущества, нельзя считать, что между сторонами заключен договор хранения.
В судебной практике проводится поэтому различие между охраной имущества и его хранением. Охрана предполагает выполнение только технических функций, необходимых для того, чтобы сберечь имущество от опасности физического уничтожения, порчи или утраты, которая может угрожать ему со стороны стихийных сил или действий неправомочных лиц. Напротив, лицо, которому имущество поручено для хранения, осуществляет правомочие владения, как и другие необходимые для этого права и обязанности. Отмеченное различие имеет большое практическое значение. В частности, поскольку имущество, охраняемое сторожем, не считается находящимся в его владении, то, если бы сторож продал его третьему лицу, следовало говорить о хищении, которое дает собственнику право на виндикацию даже в споре с добросовестным приобретателем. Но если бы тот же акт совершил хранитель, признаваемый владельцем вещи, добросовестный приобретатель мог бы защищаться против виндикационного иска личного собственника ссылкой на выбытие вещи из обладания истца по его воле.
Бывает, однако, и так, что имущество находится одновременно в сфере и поклажедателя, и хранителя. Например, при поселении в гостиницу, дом отдыха, санаторий, общежитие и т. п. гражданин не обязательно сдает свои вещи в камеру хранения, а зачастую оставляет их в комнате, отведенной ему для проживания. Тем самым соответствующие вещи, не выходя из обладания гражданина, включаются также в сферу организации, в доме которой он проживает и которая согласно существующим правилам обязана обеспечить их сохранность. Относительно всех таких вещей (кроме денег и драгоценностей) гостиница, общежитие и т. п. выступает в качестве хранителя. И если гражданин докажет факт их утраты или повреждения, то, хотя специально на хранение они не сдавались, ответственность будет все же возложена на хранителя… Ответственность хранителя не исключается, даже когда он специально предупреждает поселившихся у него граждан о необходимости сдачи вещей в камеру хранения.
Договор обязывает хранителя возвратить поклажедателю ту же самую вещь, что свидетельствует об индивидуальной определенности объекта данного договора. Практике известны, однако, случаи так называемого
С. Н. Ландкоф полагал, что хранимые вещи составляют общую собственность всех поклажедателей[247]. По мнению же К. А. Граве, такая позиция не выдерживает критики, ибо поклажедателям не принадлежит ни одно из правомочий участников общей собственности: они не осуществляют общего управления имуществом, не распределяют расходы по его содержанию, не имеют права преимущественной покупки, а с требованием о выдаче соответствующего количества вещей обращаются к хранителю на основе договора хранения, но не к другим поклажедателям в порядке раздела общей собственности.
Положительное решение этого вопроса, предложенное К. А. Граве, сводилось к следующему: «Сторона, сдавшая вещи на хранение с их обезличением, не теряет права собственности на них. Освобождение стороны, получившей вещи на хранение, от обязанности вернуть те же вещи еще не означает само по себе перехода права собственности на них к получившему именно в момент передачи. Право собственности на эти вещи может считаться перешедшим к хранителю лишь в тот момент, когда он возвращает взамен их такие же вещи и в том же количестве»[248].
