Но если считать, что хранитель не становится собственником имущества в силу лежащей на нем обязанности вернуть поклажедателю такое же количество аналогичных вещей, то право собственности не может быть за ним признано и после исполнения этой обязанности перед данным поклажедателем, ибо оставшиеся вещи должны быть возвращены всем другим поклажедателям. Поэтому, стоя на позиции К. А. Граве, надлежало бы прийти к выводу, что хранитель никогда не приобретает права собственности и что такое право принадлежит только совокупности его контрагентов. В связи с этим нужно установить, могут ли быть материальным объектом права собственности вещи, определенные родовыми признаками?
На поставленный вопрос положительно отвечала М. В. Зимелева, по мнению которой каждый поклажедатель при иррегулярном хранении обладает правом собственности, но не на индивидуальные предметы, а на соответствующее количество вещей в составе хранимого на складе имущества[249]. Однако подобная конструкция не мирится с природой права собственности. Если кто-либо должен вернуть не те же самые вещи, а их однородный эквивалент, уже один этот факт доказывает, что противостоящий ему управомоченный обладает обязательственным правом требования, но не правом собственности. Такой характер как раз и носят взаимоотношения сторон при обезличенном хранении. И если поклажедатель выступает в этих отношениях как носитель права требования, то следует признать хранителя собственником сданного на хранение имущества.
В действующих гражданских кодексах можно найти закрепление разных конструкций, ранее предлагавшихся советской юридической наукой.
ГК РСФСР в ст. 432 исходит, как правило, из того, что при иррегулярном хранении имущество принадлежит всем поклажедателям на праве общей собственности по долям, соответствующим количеству сданных каждым из них на хранение вещей. Но соглашением сторон может быть установлено право собственности хранителя, обязанного по требованию любого поклажедателя вернуть ему равное количество однородных вещей того же качества.
Легко, однако, заметить, что в любом из случаев, предусмотренных ст. 432 ГК РСФСР, поклажедатель имеет в отношении хранителя только обязательственное право требования. Его участие в общей собственности никак не проявляется, если даже обратиться к отношениям данного и других поклажедателей. Он никогда не ставит вопрос о выделе своей доли перед поклажедателями, а обращается с требованием о выдаче соответствующего количества вещей к хранителю. Конструкция общей собственности могла бы дать о себе знать при случайной гибели хранимого имущества, так как она обосновывает возложение риска не на хранителя, а по долям на всех поклажедателей. Но и этот вывод, вытекающий из конструкции общей собственности, лишен практического смысла, ибо иррегулярное хранение составляет один из видов уставной деятельности организации-хранителя, а такие хранители, как сказано в ч. 1 ст. 427 ГК, отвечают за случай, даже не становясь собственниками хранимого имущества.
Вот почему целесообразней решение, принятое в тех республиканских гражданских кодексах (например, в ст. 430 ГК Казахской ССР), которые при иррегулярном хранении объявляют хранителя собственником, а поклажедателей – носителями обязательственного права на однородные вещи того же количества и качества.
Форма. С точки зрения формы сделки по хранению подчиняются общим нормам ГК, поскольку иное не установлено в специальных правилах. Эти нормы уточнены в ч. 1 ст. 423 ГК для отношений между гражданами в том смысле, что под суммой сделки понимается стоимость сдаваемого на хранение имущества: если оно стоит более 100 руб., хранение должно быть облечено в письменную форму. Для отношений между гражданами и организациями в той же ч. 1 ст. 423 ГК установлено специальное правило: они требуют письменного оформления не во всех случаях, а тоже лишь при условии, когда на хранение сдается имущество стоимостью более 100 руб. Однако на практике, когда в качестве хранителя выступает специализированная организация (ломбард, камера хранения и т. п.), квитанция, удостоверяющая договор, выдается независимо от стоимости принимаемого на хранение имущества. Чаще всего такая квитанция выписывается на формуляре, где отражается и сам порядок хранения, определяющий права и обязанности контрагентов.
Несоблюдение требуемой законом письменной формы не делает хранение недействительным, а согласно общему правилу ст. 46 ГК лишает контрагентов права ссылаться в споре на свидетельские показания. Они не допускаются, однако, только в спорах о существовании договорных отношений или об условиях хранения. Если же факт принятия имущества на хранение не отрицается, но стороны спорят о тождестве вещи, сданной на хранение и возвращаемой хранителем, то для решения такого вопроса могут быть привлечены наряду с другими доказательствами также показания свидетелей (ч. 2 ст. 423 ГК).
