Гражданин возвел на свои трудовые сбережения жилой дом. В результате пожара дом погибает. Его восстановление потребовало бы от бывшего собственника повторных затрат, которым должны были бы предшествовать новые накопления. Тем самым собственник оказался подвергнутым двойному удару: помимо невозвратимых материальных потерь, восстановление погибшего объекта за счет новых денежных вложений также становится для него неосуществимым в короткий срок. Но если тот же убыток разложить между большим множеством лиц, для каждого из них он представлялся бы едва ощутимым, а положение потерпевшего бедствие собственника было бы восстановлено быстро и почти без всяких для него потерь. На идее разложения убытков, возникших в сфере одного лица, между как можно более широким кругом субъектов и строится страхование. Оно опирается на определенную материальную основу и используется для определенных целей.
Материальную его основу составляет так называемый
Цель страхования – обеспечить устранение материальных потерь, вызванных различного рода случайностями. Она неотделима не только от имущественного, но и от личного страхования. Когда страховая сумма выплачивается самому застрахованному, потерпевшему увечье и утратившему в связи с этим трудоспособность, он получает известную компенсацию потерянного заработка. Когда же вследствие смерти застрахованного страховая сумма выплачивается назначенному им другому субъекту, это делается для такого его материального обеспечения, которое иным образом застрахованный дать уже не сможет.
Единство материальной основы и однопорядковость целей приводят к юридической однотипности страхования в целом, несмотря на то, что в качестве его объектов выступают в одном случае имущество, а в другом – жизнь и здоровье человека.
Советские юристы не ставят под сомнение единство института страхования, но обосновывают его по-разному.
Например, В. К. Райхер полагает, что в основе этого единства лежит задача не возмещения потерь, а удовлетворения имущественных потребностей, ибо при личном страховании в случае смерти застрахованного страховая сумма выплачивается назначенному им лицу, хотя бы тот никаких материальных потерь не понес[340]. Важно, однако, установить, в силу каких причин такие потребности появляются и почему они не возникали до момента смерти застрахованного, утраты им трудоспособности и т. п.? Очевидно, потому, что раньше существовал другой источник реального или возможного удовлетворения имущественных потребностей, уничтоженный в результате страхового случая. Речь, следовательно, идет не о новых потребностях, а об утрате прежнего источника их удовлетворения. Но это и составляет имущественные потери, возмещаемые благодаря страхованию.
Полемизируя с В. К. Райхером, К. А. Граве и Л. А. Лунц не отрицают того, что как имущественное, так и личное страхование вызываются к жизни имущественными потребностями. Но получение страховой суммы по личному страхованию не нужно обосновывать ссылкой на такие потребности, лишенные, следовательно, правового значения, а потому, как полагают авторы, неспособные определять единство института страхования. По их мнению, единство выражается в том, что всякое страхование предполагает распределение выплат «между предприятиями и лицами, которые своими взносами участвуют в образовании соответствующего страхового фонда»[341].
Нельзя, однако, не учитывать, что организация страхования – явление вторичное, само нуждающееся в объяснении. Страхование потому и организуется таким образом, что все его виды служат единой цели – возмещению внезапно возникающих имущественных потерь путем их разложения между как можно более широким кругом субъектов. Тот же факт, что имущественные потери не имеют при личном страховании юридического значения, сам по себе надежности этого критерия не опорочивает. Экономические потребности образования правового института не всегда получают в нем непосредственное отражение. Но в конечном счете только им он обязан и своим появлением, и единством своего содержания.
