Растворение надуманной хозяйственной правосубъектности в гражданской происходит еще с большей легкостью у организаций. Пп. 1 п. 2 ст. 55 гласит: «Субъектами хозяйствования являются хозяйственные организации – юридические лица, созданные в соответствии с Гражданским кодексом Украины, государственные, коммунальные и иные предприятия, созданные в соответствии с настоящим Кодексом, а также другие юридические лица, осуществляющие хозяйственную деятельность и зарегистрированные в установленном законом порядке». Более того, согласно п. 4 той же статьи субъекты хозяйствования – хозяйственные организации, действующие на основе права собственности, права хозяйственного ведения либо оперативного управления, имеющие статус юридического лица, также признаются субъектами хозяйственного деятельности. Итак, подавляющее большинство субъектов хозяйственного права порождается гражданским правом. Почему же от гражданского права отделяется хозяйственное право? Как оно может использовать гражданско-правовое регулирование, когда образуются субъекты хозяйственного права? Чем дальше углубляешься в хозяйственно-правовую теорию, тем больше недоуменных вопросов возникает. А вот что сказано в ст. 55 ХК: «Субъектами хозяйствования признаются участники хозяйственных отношений, которые осуществляют хозяйственную деятельность, реализуя хозяйственную компетенцию (совокупность хозяйственных прав и обязанностей), имеют обособленное имущество и несут ответственность по своим обязательствам в пределах этого имущества». Напомним, что два последних признака свойственны также юридическим лицам, и только первый признак изменен: вместо организационного единства введена та же трудноуловимая компетенция.
До сих пор (и до появления докторской диссертации В. В. Лаптева) компетенцией считалась полномочность властных органов на определенные действия власти. Теперь же она переносится и на субъектов хозяйствования. К тому же прощупывается явная тавтология, соединяющая ст. 1 («хозяйственные отношения… возникающие между субъектами хозяйствования») и 55 («субъектами хозяйствования признаются участники хозяйственных отношений»). Если бы нечто подобное сказали цивилисты, В. К. Мамутов обвинил бы их в «понятийно-правовой эквилибристике». Но без эквилибристики не обойтись в стремлении отсечь хозяйственное право от права гражданского. Не писать же «хозяйственная правоспособность» подобна правоспособности гражданской! Лучше хозяйственная компетенция.
Но позвольте! Общепризнанно, что правосубъектность, а значит и компетенция, должна быть стабильной, а приобретаемые на ее основе права и обязанности всегда мобильны, не так ли? Оказывается, не так. Раз компетенция никакая не способность, а «совокупность прав и обязанностей», которые непрерывно приобретаются и прекращаются, то она динамична и никогда не равна самой себе.
Ну, а как быть с компетенцией как категорией власти? А никак. То другая компетенция. А вот хозяйственную компетенцию, так то уж мы написали. Не напоминает ли это некоего литературного героя? Как две капли воды! Но только литературный герой никогда не создавал хозяйственного права.
И наконец. Как уже говорилось, в качестве признака вышестоящего органа в вертикальных отношениях компетенция не выдает своей несообразности, отражая соответствующие управленческие (властные) полномочия, а не хозяйственные права и обязанности. Но какая компетенция может быть у цеха, который никем (да и ничем) не управляет? И положение вовсе усугубилось, когда участниками хозяйственных отношений стали граждане. Они тоже компетентны? В каком смысле – в смысле «компетентные», т. е. понимающие дело? Или в смысле обладания хозяйственными правами и обязанностями? Бывает же брак созданием супружества и образованием дефектов! Почему не может быть компетенции различного смысла?
Ну да, как ни крути, компетенция граждан не более, чем сапоги всмятку. И поскольку ее нет и быть не может, а граждане объявляются субъектами хозяйственного права, сформулировать общее понятие правосубъектности для всего хозяйственного права невозможно.
Закон состоит из статей, выражающих нормы права: гипотезы, диспозиции и санкции. Учебник об этом же законе состоит из понятий и объясняющих или обосновывающих их аргументов. Если учебник состоит из статей и норм, а закон – из понятий и аргументов, они меняются местами: закон становится учебником, а учебник воспроизводит закон. Учитывая эти элементарные различия, приходится констатировать, что в большом числе случаев ХК перестает быть законом и формируется понятиями по образцу учебника.
