Оставшись один, Микаэль задумался. Нет, а в самом деле. Вот взять, к примеру, его самого. Чего он хочет? Чего добивается всей этой эпопеей и беготней?
Ему нужна станция, прежде всего – станция. Для дела, о котором немного позже. Ему нужно отомстить коту за Террану, и отомстить по-настоящему, а не так, как это сделал палач. Хотя, впрочем, почему бы и нет? Кота вполне можно будет отдать палачу, пусть развлечется. Отдать, а самому посмотреть – вряд ли добрый дядя Миша будет против того, чтобы кто-то смотрел, что именно он сделает с котом. Он ведь недвусмысленно намекнул тогда, чего именно он от гермо хочет. Просто так он мальчишку, конечно, не убьет. Сначала как минимум изнасилует – зрелище и впрямь будет весьма достойное… Стовер усмехнулся. Эх, где те золотые годы, когда он сам желал чего-то подобного и, что греха таить, делал? Он вспомнил, как замечательно орала Встречающая, когда он и его тогдашняя команда развлекались у нее на глазах с ее дочкой. Конечно, гермо менее лакомый объект (случалось ему забавляться подобным образом с гермо, и не раз), но все равно, орать он будет как надо, да к тому же гермо достаточно легко возбудить, и дело явно не ограничится одной кровавой лужей. Будет гораздо интереснее. Будут не только крики о пощаде, а еще и другие – сам умолять станет, чтобы продолжали…
Впрочем, не стоит уподобляться Клайду, одернул себя Стовер. Или ты раб своих желаний, или же они твои рабы, дело только за правильным выбором. Та же ненависть к коту – это на самом деле нечто совсем иное. И даже Антиконтроль не понимает, что на самом деле чувствует он, Микаэль Стовер, и почему он все это делает. Развлечения – хорошо. Без них жизнь была бы невыносимо скучной.
Но суть совсем не в этом.
Свобода.
То, что действительно отнимает Контроль у разумных самим фактом своего существования. Именно свобода. Свободы хотел он, Стовер, для жителей Терраны. Не рабской покорности, а Свободы, с большой буквы. С его собственной точки зрения, та власть, которую он создал для себя на Терране, свободы ее обитателей не ограничивала. Напротив, у них было вполне сытое существование, и даже стал появляться выбор: чем заняться, что делать, как жить. Они ведь получили не только сытость и благополучие, они получили осуществимый выбор. Да, пока ограниченный. Да, контролируемый им самим – но выбор, а не так, как с Контролем. Да и можно было бы потом слегка самоустраниться от власти, оставшись просто меценатом, и предоставить жителям Терраны выбор уже настоящий, осознанный, вот только объяснить им, как этим выбором грамотно пользоваться…
Антиконтроль – это слишком скучно, думал Стовер. Организация давно погрязла в дурацких спорах и пустых рассуждениях. Они потеряли нить, они не хотят бороться, они ударились в никчемную философию, они разучились действовать. Это не дело, так нельзя. Любое дело, настоящее дело, нужно доводить до логического завершения, до результата.
А вот для этого как раз и нужна станция.
Будет станция – можно будет создать новый проект, при этом учтя те недостатки и ошибки, которые были допущены на Терране. Уйти на станции куда-нибудь в белую зону, куда Контроль еще долго не сунется. Подобрать три-четыре подходящие планеты. Осторожно, исподволь взять под себя – тут как раз метод Терраны очень даже пригодится. Сформировать лет за сто внутренние эмпатические сети для защиты от Контроля… да и от Братства, пожалуй, тоже. И пусть живут себе припеваючи, под сенью тени Золотой Пирамиды, которая еще и защитит, если потребуется… Можно будет потом даже открыться и сделать это зрелищно и красиво – пусть знают, кто создал для них такую замечательную свободную жизнь.
И, да! Обязательно – планету с котиками где-нибудь в пределах досягаемости. Чтобы было где отвести душу. Забирать по сколько-то этих двужопых вонючих тварей в год и развлекаться в свое удовольствие. Не женщин же мучить? Женщина – это святое. Та Встречающая не в счет, это была обычная шлюха для Контроля, и женщиной в полном смысле этого слова Стовер ее считать не мог.
А еще, имея станцию, можно оторвать голову Теушу. Вот это будет совсем хорошо. Стовер даже зажмурился от предвкушения. Теуш, который, конечно, захочет подняться на борт. Теуш, который туда поднимется, обязательно поднимется. Теуш, растерянно смотрящий на него, Микаэля. Теуш, который валяется на полу… Вопящий Теуш. Умоляющий о пощаде. Может быть, даже плачущий. Просящий прощения.
И обязательно пнуть ногой.
Хорошо бы в лицо.
Можно даже не один раз.
Стовер с удовольствием потянулся. Будет, все будет. Обязательно будет. Только сейчас надо ни в коем случае не упустить контроль над этой разношерстной братией! Окоротить Нудгу, уломать Хала, улестить Учителя.
Ладно, сделаем.
«Соберись, Микаэль, – говорил он себе. – Соберись. Сейчас трудно, но надо потерпеть и постараться, чтобы потом было легко. Так? Так. Вот и соберись. А для начала уломаем Клайда поработать».
Как это ни странно, но Клайда идея попробовать повлиять на Нудгу несказанно развеселила. Сначала он хихикал, потом начал смеяться в голос.