– Да нет, я прав. – В глазах Ими-рана горел вызов. – Если бы я был не прав, все было бы иначе.
– А вот сейчас ты как раз прав. Оно и есть иначе. Катер! – приказал он в пространство. – Михаила – сюда. Немедленно. Все действительно иначе, мой мальчик. И придется тебе на практике показать, насколько оно иначе.
Через несколько минут в рубку вошла Анюта, весело болтающая о чем-то с палачом. Тот, держащий в руках плоскую коробку с едой, что-то тихо говорил девушке, а она хихикала в ответ.
– Дядя Миша, у нас тут проблема, – сказал Стовер, когда дверь в коридор закрылась. – Вот этот мальчик утверждает, что мы делаем какие-то гадости, в которых он, если я правильно понимаю, не хочет принимать участие. Не хочешь? – спросил он Ими-рана.
Тот кивнул.
– Да, не хочу, – согласился он. – И не буду.
– Будешь, – ласково улыбнулся Стовер. – Для начала я все расскажу вам, а потом дядя Миша объяснит тебе, почему именно ты это делать будешь.
Рассказ много времени не занял, но и Учитель, и Анюта с Ими-раном после него выглядели как пришибленные. Учитель беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова, а Ими-ран и Анюта глядели друг на друга неподвижно и ошарашенно.
– Такие вот дела, мои хорошие, – закончил Стовер. – А если кто-нибудь попробует дернуться в сторону и своевольничать, я буду просить добрейшего дядю Мишу поучаствовать в его судьбе. Михаил, ну-ка представьтесь… по форме.
Палач ласково улыбнулся.
– Ну, Микаэль, чего же вы их так пугаете, – елейным голосом отозвался он. – Я ж не такое страшилище на самом-то деле. Просто палач, ничего особенного.
– Палач? – с ужасом переспросила Анюта.
– Да, дева моя. Палач. Не начни вы сейчас руками размахивать и права свои качать, я бы так и остался для вас киборгом-психологом. Сами виноваты, детки мои. Сами! А ведь я мог бы и не предупреждать, между прочим, – дядя Миша хихикнул. – Я вообще обычно не предупреждаю… Кота вон не предупредил, когда чуть хребет ему не сломал.
– Какого кота? – Голос Ими-рана звучал безжизненно.
– А такого кота. Раса такая есть. Рауф называется, – охотно пояснил палач. – Вон, Микаэля спроси, детка, он тебе подробно расскажет. Тот еще легко отделался. Будь моя воля, я бы его сразу убил.
Анюта сидела, всхлипывая, закрыв руками лицо, из-под ладоней текли слезы.
– А ты не плачь, девочка. – Дядя Миша взял ее за запястье, и она вскрикнула – железные пальцы палача легко преодолели ее слабое сопротивление. – И глазки не закрывай. Не малодушничай, красавица. Так не годится.
Анюта покорно отняла ладони от глаз, но плакать не перестала.
– Вы же… как вы можете… вы же человек… и чтобы вот так… – захлебываясь слезами, с трудом выговорила она.
– Человек? – расплылся в улыбке палач. – Да нет, деточка, я не человек. Я вообще-то метаморф, да будет тебе известно.
Он медленно, явно рисуясь, перетек в форму нэгаши. Анюта взвизгнула, отшатнулась в сторону. Палач усмехнулся и перекинулся обратно в человека, вот только кожа этого человека отливала теперь холодным металлическим блеском.
– И передай остальным – шутки закончились, – произнес он ровным механическим голосом. – Если кто-то из вас, детишки, хоть слово поперек вякнет или удумает сделать что-то, чего не приказывали, – убью. Учтите, на меня молитвы и всякие фокусы не действуют. Не научилось еще ваше вшивое Братство воевать с такими, как я. Не доросли. А теперь – пошли вон, оба.
Анюта и Ими-ран чуть ли не бегом выскочили из рубки. Палач усмехнулся им вслед. Учитель, держась за сердце, сидел неподвижно в своем кресле и смотрел на закрывшуюся за детьми дверь.
– Микаэль, что мы делаем дальше? – как ни в чем не бывало спросил палач.
– Дальше?.. – Стовер задумался. – Да все просто. Пусть Нудга и Хал обработают эту планетку, а мы в это время уйдем в систему Орина и там подождем станцию.
– Почему – там?
– Потому, что туда не сунется флот Братства, конечно, – отрезал Стовер. – Тут мы рискуем лишиться нашей добычи просто потому, что налетят эти молящиеся и приберут станцию к рукам. А оттуда мы замечательно выйдем на ней в любую точку. Агор и Аран, думаю, нам в этом посодействуют.
– Вы… вы чудовище… – К Учителю, наконец, вернулся дар речи. – Что вы делаете?!
– Я делаю то, что запланировал с самого начала, – невозмутимо сообщил Стовер. – И вам, дорогой Учитель, советую держаться меня, а не Нудги с Халом.
– Почему?..
– А вы сами подумайте. Допустим, вы сейчас, кипя возмущением, отправитесь обратно к Великому… и вы ему скажете – что? Что вы мало того, что упустили станцию, так еще и подвергаете сомнению действия уважаемой сестры Нудги, потому что вам пришлись не по душе ее методы? А вам не приходило в вашу благообразную голову, что эти методы одобрены вашим Великим от и до? И что она у Великого явно в фаворе? Откуда, по-вашему, она взяла те же «быстрые семена»? Кто ее научил тому, что они с Халом собираются сделать сейчас? Если до вас только что это стало доходить, то вы еще большая бестолочь, чем я думал в начале нашего знакомства.