Эр, навеки уходящих.
Всё горит. Но гигабайты
Строк сырых, плохих, говёных
Сети, облака и сайты
Охранят от действий стрёмных.
Не для вечности, а просто,
Чтоб, взглянув на них чрез время,
Почерпнуть из их коросты
Хоть какую-то идею.
И сверстать с тупым блаженством
Новый стих из мыслей каши.
Ибо часто совершенство
Прорастает из какашек.
* * *
Будем к похвалам прохладны.
Если что, напьёмся брома.
Нагомерим «Илиад» мы
Тридцать три огромных тома.
Эта тема нам знакома.
Будем творческие планы
«Одиссеей» тешить новой.
Мы – крутые графоманы,
Мы – нагромоздим такого!
Вы нам только дайте слово!
Одиссей сын Лаэрта
Меж Сциллой и Харибдою – неплохо,
Пока надежда мой питает дух.
Вода бурлит, вскипает суматоха
От вида этих чудищ-потаскух.
Ну, да – страшны! Ну, да – многоголовы!
И да – меж ними можно не пройти!
Бьёт через край по жилам нездоровым
Адреналина с кровью ассорти.
Меч наголо, пусть разум возбуждённый
Ещё зовёт корабль развернуть.
Но хрен им в глотку, чудищам зловонным,
Идём в атаку, в лоб, а там уж будь,
Как…
Одна из голов Сциллы, дочери Форкиса (с сожалением)
Опять плывут, упорные созданья!
Им нечем что ли там себя занять?
Нам не дают красоты мирозданья
Спокойно и неспешно созерцать.
Я только в суть экзистенциализма,
Мне показалось, начала вникать,
А тут они! И путанные мысли
Опять придётся в кучу собирать.
Опять придётся рыться в манускриптах,
Дышать их пылью древней допоздна…
Пристукни-ка их ты, сестра Харибда,
Особенно того вон крикуна.
Харибда, дочь Посейдона
Ну, всё, крикун! Теперь тебе хана!
Стратагема истины в вине
Какая стратагема
Есть у интеллигенции?
Про истину в вине мы
Подразовьём сентенцию.
Мол, тут зависит много
От качества вина,
Ведь истина убога,
Когда она бедна.
Найти с Агдамом вряд ли
Возможно радость истины.
А вот искать под Кьянти
Доступно и филистерам.
Хоть после пары литров
Нам станет всё равно,
Достойного ль калибра
Мы выпили вино.
NB.
Фауст.
Мне скучно бес…
Мефистофель
Что делать, Фауст,
Такой вам положён предел:
Нести осенней рифмы пафос
В ваш человеческий удел.
И разглагольствовать о разных
Оттенках вянущей листвы,
Писать назойливо и праздно
О пожелтении травы,
Писать о скуке, увяданье,
Приумножении хандры,
Тоске и прочем обаянье
Унылостей сией поры.
Пиши и ты.
Фауст
Сухая шутка.
Найди мне способ как-нибудь
Рассеяться.
Мефистофель
Доволен будь,
Ты доказательством рассудка.
В своём блокноте запиши:
Мысль об унынии природы
Не возвышает блеск души,
Но дарит надземное что-то.
Фауст
А разве я не в праве стать
В ряды прославленных поэтов,
Чтоб осень ту живописать
Изящным, вычурным куплетом?
Писать, как Тютчев или Фет,
Витийствовать…
Мефистофель
Как Блок и Бунин?
Увы, на всех пиитов юных
Столпов Алесандрийских нет.
Но помни, если есть фонтан
В твоем Михайловском, нежданно
Заткни его, пусть будет дан
Сиестный передых фонтану.
Уйми желанье извергать
Осенние сонето-оды
И дай спокойно увядать
Игривой красоте природы.
Фауст
Ах, как же мне, поэту, быть?
Мефистофель
Известно как.
Фауст
Всё утопить…
Он не Тристан и не Изольда
Она, но так устроен мир,
Что ими куплен за три сольдо,
Как простокваша и кефир,
Любви желанной эликсир.
Ну, пусть не эликсир, а зелье
Из волчьих ягод и грибов,
Что намешала им с похмелья,
Бурча от беспокойства снов,
Ведунья, спутница волхвов.
Названье – это точка зренья:
Как этот яд не назови,
Он принесёт не просветленье
И яркость мироощущенья,
А помутненье – от любви.
Зря распалится неИзольда,
Разухарится неТристан,
Мол, бездна мегаватт и вольтов
Подпитывает их роман,
И он кипит, как адский чан.
Любовь – неписанное диво,
Но и нежданная слеза,
Взовьётся пламенем игривым
И, как гневливая гроза,
Сожжёт напалмом небеса.
И оживятся либреттисты,
Готовясь перезаписать
Сюжет для оперы искристой,
Где страсти будут бушевать,
Людские души возбуждать.
Где вновь Изольды и Тристаны
Сгорят в огне своей любви.
Красиво, ярко, живо, рьяно,
До помутнения в крови,
С дыханьем смерти визави.
Но будет винный сок веселья
Испит, оставив влажный жмых.
Ведь как известно, это зелье –
При прочих замыслах иных –
Предназначалось не для них.
Узнают вскоре человеки
Из селя социальных лент,
Как вдрызг рассорились навеки
(До новогреческих календ)
Изольда и её бойфренд.
Начнут сварливые соседки
Месить их грязное бельё
И осуждать за три монетки,
Потраченные на питьё,
А не крутое бытиё.
Что ждали-де от дешевизны?
Любви длиною в пару дней?
Хоть и такая страсть по жизни
Бесстрастья хладного ценней,
Приятней, но не мудреней.
