Наиболее давние члены клуба, а также дети и родственники его основателей принадлежали к самой верхушке «избранных». Все они побывали в Европе, стремились беседовать с иностранцами на английском и французском языках. Все они с презрением относились к новым членам клуба, всячески давая последним почувствовать случайность их пребывания в среде «избранных».
Со временем «новенькие» создавали собственные группировки, стремясь вытеснить ветеранов и таким образом занять более высокие ступени на иерархической лестнице. Однако в этой игре все было не так-то просто. Дело в том, что значительное число членов клуба не принадлежали ни к первой, ни ко второй группировке, их положение в обществе зависело от управляющих банками — членов все того же правления! Именно последние были королями местных джунглей, а потому не принадлежавшие к группировкам, как правило, поддерживали статус-кво.
Допуская к себе несколько «новеньких», заправилы клуба маскировали присущую ему кастовость, ненавистную для всех, кто составлял население страны. Как и всюду, в «Атлантике» был популярен софизм о «равных возможностях» для всех граждан.
Клуб «Атлантик» был сколком большого мира. Что правда, то правда — высокий пост в клубе мог занять каждый, но… только заслужив благосклонность Ла Кабреры. Это относилось и к новичкам, проявившим достаточную ловкость в борьбе. Вот как мне объяснил разграничения в этом странном мире некий доктор Фаусто, не занимавшийся спортом, однако завсегдатай клуба.
— Видите ли, сеньор К., — говорил доктор, и глаза его сквозь огромные черепаховые очки насмешливо блестели. — Здесь, как и в Европе, имеется несколько разновидностей аристократов. Первые принадлежат к эпохе «империи», вторые завоевали свое место под солнцем благодаря своим связям с промышленностью. Когда вы слышите такие фамилии, как Ларрета — владельца текстильной фабрики «Комтекс» — или Ласкурраин — хозяина другой текстильной фабрики, «Теланеза», — считайте, что вам рассказывают о великих сражениях, подобных боям под Ваграмом и Йеной. Это имена лидеров современной промышленности, равные именам феодальной знати. У нас мало родовитой аристократии. Наша страна молода, и состояния наживались на золотых приисках, на торговле хинином и индиго за какое-нибудь столетие.
Присутствующие одобрительным смехом встретили замечание доктора Фаусто, а он между тем развивал свою мысль далее:
— Есть семейства, которые стали «добропорядочными» лишь в начале нынешнего века. Нажились на экспорте кофе. Экспорт был свободен от пошлин, вырученная валюта давала в стране сто процентов прибыли. Эта часть нашей аристократии стоит ступенькой ниже, чем та, которая разбогатела на хинине. Однако выше, чем та, которая поднялась на спиртных напитках и на сахарном тростнике…
Несколько минут длилось молчание, пока я не осмелился задать вопрос:
— И кто же эти последние?
— О! Вы не знаете?! До тысяча девятьсот десятого года торговля спиртным была монополией департаментских властей, а государственная казна пустовала. Поэтому правительство то и дело прибегало к такому средству, как продажа — за гроши — права очередного губернатора на производство крепких напитков «куму». Так создавались грандиозные состояния. Третье поколение нашей плутократии выросло на спиртном и уже породнилось с тем, кто вырос на хинине и кофе. И все они вместе — аристократия, освященная церковью, гордая титулами, купленными у его святейшества папы Римского. Титулы, конечно, не такие громкие, как прежде, но ведь все равно титулы! Сегодня, — продолжал Фаусто, — состояния в основном создаются на торговле наркотиками, лекарствами, скобяными товарами, заграничными винами, мужской одеждой! Чем только не торгуют! Но такие состояния уже не создают положения в обществе, если у вас нет загородной виллы, где бы вы могли принимать друзей по воскресеньям.
Последовал новый взрыв смеха. Доктор Фаусто закончил свою речь словами:
— Многое зависит и от предмета торговли; одно дело — владеть ювелирным магазином и совершенно иное дело — торговать дамскими чулками. Даму из высшего света не будет шокировать встреча на вечернем приеме с ювелиром, с которым она днем обсуждала модель нового кольца. Но этой даме будет весьма неприятно, если тот, кто продал ей днем пару чулок, увидит их на ней вечером.
Безжалостные определения доктора лишь подтвердили мой прежний вывод: и здесь в расчет принимаются только деньги. Да, «старой аристократической крови» здесь нет и в помине, ее заменило золото. В буржуазном и плутократическом мире положение в обществе определяется происхождением состояния и эпохой, в которой оно наживалось. Даже, точнее, временем, когда та или иная династия отрывалась от земли и надевала городские туфли. А следующее поколение этой династии уже говорило на иностранных языках, что считалось необходимым условием принадлежности к счастливому миру «избранных».
…Есть в джунглях неписаный закон. Едва появится на небе луна, из чащи выходят хищники — и те звери, которых природа не одарила ни клыками, ни когтями, отступают перед сильнейшим…
