— Послушай, Бернардо, хочу попросить тебя об одном одолжении. У меня сейчас находится сеньор Б. К. Очаровательный человек! Наш общий друг, к тому же член клуба «Атлантик», честнейшая и достойнейшая личность! Естественно, такой же обязательный, как все семейство К. Он намеревается выехать на океанское побережье, мне очень бы хотелось, чтобы ты распорядился о пропуске для него.
Почти немедля последовало согласие, и дон Диего начал диктовать мои имя и фамилию. Затем он повернулся ко мне:
— Разрешение будет готово к четвергу. Вам придется лишь съездить за ним. Обратитесь прямо к министру, генералу Бернардо Бельо. Скажите, что вы — от меня.
Излишне говорить, что в указанный день пропуск был готов. Мне не пришлось даже беспокоить генерала. Конверт лежал у дежурного, которому, по всей вероятности, приказано было обойтись со мной особенно учтиво.
Мои новые друзья с полным правом могли сказать: «Государство — это мы», слегка переиначив известное изречение Людовика XIV: «Государство — это я».
Трудно было разграничить частную жизнь моих друзей из Ла Кабреры и их общественную деятельность. Нередко мне казалось, что они представляют в государстве какой-то совершенно особый класс, что их личное существование и заботы важнее государственных проблем и совершенно неотделимы от жизни страны.
Помню, в страну прибыл с визитом вежливости некий принц — глава государства. Естественно, ему были оказаны должные почести, проведены официальные приемы. Здесь считается, что только «избранные» обладают искусством принимать гостей «по-европейски» и только «избранные» достойны принимать принцев, в силу чего полномочия по приему и развлечению высоких гостей были поручены «государству в государстве», то есть Ла Кабрере. Принц расположился не в посольстве своей страны и не в официальной резиденции: один из моих новых друзей предоставил ему свою виллу. Другие также старались оказать гостю достойный прием: принц был приглашен на чай в загородную резиденцию, и хозяева одели слуг в костюмы средневековых стрелков. А некая дама даже велела отлить из золота ключ от своего дома и подарила принцу на память о визите в эту страну.
Разговоры, которые велись в клубе «Атлантик», и в первую очередь Пересом, вращались преимущественно вокруг баснословных барышей, получаемых от спекуляций на бирже. Вдохновленный своими первыми успехами на этом поприще, я принимал в этих беседах самое активное участие.
— Сеньор К., почему бы вам не получить ссуду в банке на полгода, а затем пролонгировать срок возврата? В таком случае мы могли бы купить на паях сто тонн типографской бумаги, — предлагали мне в «Атлантике».
— Не знаю, предоставят ли мне кредит…
— Естественно, дадут. Я познакомлю вас с управляющим банка, он сидит за соседним столом.
Вскоре банк предоставил мне кредиты, и сделка пошла так, как была задумана. Иначе и быть не могло. Цены росли из года в год, но это чувствовали лишь те, кто жил на свое жалованье, у кого не было никаких капиталов, кто не мог «получать кредитов». Для «избранных» же жизнь становилась все легче. Повышение цен на товары и продукты лишь вдохновляет тех, кто их производит или выпускает на рынок. За редкостным исключением, главной целью каждого, кто обитал в дебрях Ла Кабреры, были деньги. Поэтому обязательную тему любого застолья составляла последняя крупная сделка. Дружеские связи устанавливались и рушились в зависимости от финансового соперничества; источником семейных разладов чаще всего была та же золотая лихорадка, которая пожирала всех без исключения.
…Жажда приводит к одному и тому же источнику всех зверей, даже если жизнь более слабого при этом находится под угрозой…
Однажды в газетах под крупным заголовком появилось сообщение: «Состояние семейства Кастаньеды — предмет сенсационного юридического спора. Адвокаты спорящих сторон излагают свои точки зрения газете „Эль Меркурио“».
— Что это означает? — спросил я одного из своих друзей. — Почему юридический спор по столь частному делу должен стать достоянием широкой публики?
— Потому что сделки, коммерция — любимая тема широкого читателя. Об этом деле уже столько было разговоров. Поэтому спорящие стороны вынуждены были прибегнуть к помощи газет, чтобы дать достоверные пояснения.
Настроение дельцов в тот момент можно было сравнить разве что с ликованием африканского племени, натолкнувшегося на кладбище диких слонов, где под слоем камней и пыли скрываются ценнейшие бивни. Трудно подобрать здесь более точное сравнение.
За столиками, где сидели дамы — и великолепные! — стремлением которых было будить желания своих соседей мужчин, бокалы то и дело наполнялись напитками, располагающими к полнейшей откровенности. А разговор все время вращался вокруг проклятого судебного дела.
— Управляющий в обществе получает ежегодно сорок тысяч. Вся суть в этом, — сказал кто-то.
— Но налоги при разделе составили около трех миллионов, — добавил другой.
— Капитал, оставленный стариком, даже если не прикладывать к нему руки, приносит ежегодно шесть миллионов чистого дохода.
