Куин открыл замок и распахнул то, что осталось от двери. Когда он вошел в комнату, Блэй помешал войти остальным:
— Нет, дайте я.
Если войдет кто-то еще, полетят пули, Лейла бросится в атаку, кто-нибудь обязательно пострадает… или того хуже.
Твою дивизию, да что здесь творится?!
— Положи их! — взревел Куин.
— Тогда убей меня! — кричала в ответ Лейла. — Давай!
Блэй встал между ними, блокируя своим телом возможный поток пуль. Лейла, тем временем, тяжело дышала, Лирик и Рэмп плакали… черт, он до конца жизни будет помнить их крики.
Встав перед Куином, он вскинул руки и медленно заговорил:
— Сначала тебе придется застрелить меня.
Он сосредоточился на глазах Куина — голубом и зеленом… словно каким-то телепатическим образом мог передать парню свое спокойствие.
— Уйди с дороги, — рявкнул Куин. — Это не твое дело.
Блэй пораженно моргнул. Но, учитывая, что он смотрит навстречу сороковому, он решил запомнить нанесенное оскорбление до лучших времен.
— Куин, что бы ни произошло, мы разберемся…
Разноцветный взгляд посмотрел на него лишь на секунду.
— Да неужели? Хочешь сказать, что мы сможем пройтись «Оксиклином»[18] по тому факту, что она связалась с врагом? Отлично, позовем Фритца? Молодец, очешуительная мысль.
Малыши не переставали плакать, в коридоре прибавилось народу, а Блэй мог лишь покачать головой.
— О чем ты говоришь?
— Она трахалась с ним, будучи беременной моими детьми…
— Прости, что?!
— Все это время она была с Кором. Она продолжала встречаться с ним. Она якшалась с врагом нашего Короля, будучи беременной моими детьми. Так что да, у меня есть все отцовские права, чтобы наставить на нее пистолет.
Внезапно до Блэя донеслось рычание из-за спины, и этот ужасный звук напомнил ему о том, что женщины вампирской расы могли быть смертоноснее мужчин. Оглянувшись через плечо, он подумал… да, Лейла, очевидно, была готова биться за своих детей до смерти в этой гребаной параллельной вселенной, в которую всех внезапно засосало.
Кор? Она встречалась с Кором?
Но он не мог позволить отвлечь себя от конкретной угрозы.
— Меня интересует одно — чтобы ты опустил пистолет, — спокойно сказал Блэй. — Опусти пистолет и расскажи, что случилось. В ином случае, если ты решишь стрелять в нее, то только через меня.
Куин сделал глубокий вдох, словно ему стоило огромных усилий, чтобы не закричать.
— Блэй, я люблю тебя, но это не твое дело. Уйди с дороги и дай мне самому разобраться.
— Подожди. Ты всегда говорил, что я такой же отец этим детям, как и ты…
— Нет. Нет, когда дело касается этого. А сейчас свалил с дороги!
Блэй моргнул. Раз. Второй. Третий.
Забавно, в груди стало так больно, словно Куин уже выстрелил, и Блэй каким-то образом проворонил этот момент.
Не отвлекайся, сказал он себе.
— Нет, я не уйду.
— Пошел с дороги! — Куин задрожал всем телом. — Свалил на хрен с моей дороги!
Сейчас или никогда, подумал Блэй, бросившись вперед, нацелившись на запястье, контролировавшее пистолет. Когда он, используя всю силу, вцепился в предплечье парня, пистолет самопроизвольно выстрелил несколько раз, засвистели свинцовые пули… но он мощным рывком успел развернуть Куина боком. Они оба рухнули на пол, и Блэй пытался одержать верх над своим мужчиной, под силой инерции они откатились от Лейлы и малышей, а пистолет все еще был направлен в дальний угол комнаты.
Он оказался сверху, но понимал, что Куин очень быстро исправит ситуацию. Пистолет, он должен забрать пистолет…
Внезапно стало холодно, как в аду.
Температура в спальне за мгновение опустилась ниже нуля[19], стены, пол и потолок протестующе затрещали, дыхание вырывалось из ртов белыми клубами, конденсат застывал коркой на окнах и зеркалах, все покрылись мурашками.
А потом раздался внушительный рёв.
Рёв был настолько громким, что его практически было невозможно расслышать из-за боли в ушах, в голове зазвенели колокола… и это вернее, чем смена температур, остановило всех в комнате, коридоре, в особняке… черт, да во всем мире.
Огромное тело Рофа втиснулось в дверной проем, он вошел в комнату, и с волосами длиной до талии, черными очками и укрытым в кожу мускулистым телом он мог остановить поезд на полном ходу.
Его клыки как у саблезубого тигра выступили на всю длину, но не мешали ему говорить:
— Не в моем сраном доме! — Он рычал так громко, что на стене возле него задрожала картина в раме. — Этому не бывать в моем гребаном доме! Здесь моя шеллан и сын… под этой крышей дети. Твою мать, дети в этой комнате!
Лейла в другом конце комнаты рухнула на пол, ее кости с треском приняли удар. Но она прижимала к себе Лирик и Рэмпа, укачивая на коленях, а сама опустила голову и зарыдала.
Куин, распластанный под Блэем, пытался спихнуть с себя вес.
— Нет, сперва отдай пистолет, — выдавил Блэй.
Раздался стук металла по дереву, когда Куин выпустил сороковой, и Блэй отшвырнул его в сторону. Потом Куин вырвался из захвата и вскочил на ноги. Он выглядел так, словно побывал в аэротрубе, черные волосы спутались, глаза выпучены, кожа местами покраснела, местами приняла мертвенно-бледный оттенок.
— Все вышли, — приказал Роф. — Родители остаются. Все трое.
