— Он обещал, что если я соглашусь на встречи с ним, то он не нападет на территорию. Я убедила себя, что защищаю всех нас, но правда такова… мне нужно было видеть его. Я хотела видеть его. Это ужасно — оказаться в тисках между сердцем и своей семьей. Было так… ужасно.
Проклятье, — думал Роф. На легкое решение не приходилось надеяться.
— Ты виновна в государственной измене.
— Да.
Роф многое сделал, чтобы отменить ограничительные и карательные меры Древнего Права, запретил вещи вроде рабства крови и долгового рабства, установил и закрепил правовые процедуры для решения гражданских правонарушений. Но одного закона он строго придерживался: государственная измена все еще каралась смертной казнью.
— Прошу, — прошептала Лейла. — Не забирайте у меня моих детей. Не отправляйте меня в Забвение.
Едва ли ее можно назвать врагом государства. Но она совершила серьезное преступление… Господи, у него раскалывалась голова.
— Почему ты хотела встречаться с Кором? — спросил Роф.
— Я полюбила его. — Голос Избранной звучал ровно и безжизненно. — Это не в моей власти. Он всегда был нежен по отношению ко мне. Так добр. Он не сделал мне ни одного неприличного предложения… а когда это сделала я, он оттолкнул меня, хотя было очевидно, что он… не безразличен ко мне. Казалось, он просто хотел быть рядом.
— Ты уверена, что он не лгал?
— О чем?
— Что ему известно о нашем местоположении?
— Нет, не лгал. Я видела его на территории. Я встретила его… на территории. — Сейчас Лейла заговорила быстрее, отчаянная мольба прорывалась в ее голосе. — Но у него есть честь… он мог напасть, но решил этого не делать. Он сдержал свое слово даже после того, как отослал меня и сказал больше не искать с ним встреч.
Роф нахмурился.
— Ты утверждаешь, что он сам оборвал ваши отношения?
— Да. Он выставил меня вон и покинул коттедж, в котором мы встречались.
— Какие у него были причины для этого?
Повисла долгая пауза.
— Я заставила его признаться в чувствах ко мне. Я знала, он питает ко мне чувства и… но он выставил меня за дверь.
— Как давно это было?
— Прямо перед тем, как он попал в плен. И я знаю, почему он прекратил наши встречи. Он не хотел становиться уязвимым из-за меня.
Роф нахмурился и скрестил руки на груди.
— Лейла, не будь такой наивной. Ты допускала мысль, что он просто мог, наконец, собрать достаточно людей и намеревался напасть на особняк?
— Простите? Я не понимаю…
— Кор вел активные переговоры с Глимерой, формируя против меня альянс. До того, как всадил пулю мне в шею. — Услышав, как Лейла пораженно охнула, Роф мог бы и остановиться на этом. Но продолжил на свой страх и риск. — Когда планируешь нападение на крепость вроде нашей, требуются месяцы на планирование и изучение врага. Понадобится хорошо вооруженная армия. Необходимы боеприпасы и оружие. И ты говоришь мне, что даже не задумывалась о том, что он мог просто использовать тебя с целью выиграть время? Может, он отослал тебя потому что, наконец, подготовился к нападению?
Ее голос прозвучал жестко:
— Когда он велел мне уйти, я была в смятении и расстройстве, но я думала об этом. Я знаю, что его чувства ко мне настоящие. Я смотрела ему в глаза, я видела там эмоции.
— Лейла, не впадай в романтизм. Не в вопросах войны. Этот ублюдок — хладнокровный убийца, и он использовал тебя. В его глазах ты ни чем не отличаешься от остальных. Ты для него инструмент для достижения цели. Женщина, сними розовые очки и трезво взгляни на вещи.
Повисло долгое молчание, и Роф практически слышал, как Лейла судорожно соображает.
А потом она тихо спросила:
— Отбрасывая все вышесказанное… что вы сделаете со мной?
***
Прислушиваясь к голосам, раздававшимся в дальнем конце коридора, Кор вновь оценил крепость своих оков, прекрасно понимая, что ничего не изменилось — он все еще был пристегнут к столу. А потом он уловил запах другого мужчины, послышалось приближение тяжелых шагов, почувствовались агрессия и ослепительная ярость.
Время пришло. Пришел час расплаты и Кор его не переживет.
Он снова повел руками и ногами, чувствуя, что силы на исходе. Ничего не попишешь. Однако это может сыграть ему на руку и позволит ему умереть быстрее.
В поле зрения показалось знакомое лицо, при виде разноцветного, зелено-голубого взгляда, резких черт и черных волос Кор улыбнулся.
— Я похож на клоуна? — требовательно спросил Куин голосом плоским, как лезвие ножа. — Своего убийцу не положено встречать ухмылкой.
— Ирония, — выдохнул Кор.
— Ублюдок, это судьба.
Когда Куин потянулся к стальным обручам на его левой лодыжке, Кор нахмурился, почувствовав рывок… а когда давление ослабло, он поднял голову. Брат принялся освобождать оковы с правой ноги… потом переключился на запястья.
— Что… делаешь… — В самом бредовом сне он не мог представить причин, по которым его освобождали. — Зачем…
Куин подошел к каталке со стороны его головы и расстегнул последний обод вокруг шеи.
— Потому что я хочу честного боя. А сейчас поднимайся, живо.
