Да, но потом перед Куином встала задача подняться на второй этаж. В процессе пришлось задействовать перила и стиснуть зубы, но спустя пару месяцев — или пару лет — проведенных в пути, Куин сумел забраться наверх. Уже на площадке он с огромным облегчением посмотрел на закрытые двери в кабинет Рофа. Что его не порадовало? Громкие голоса, раздававшиеся за панелями.
Он мог представить, кто стоял на повестке дня.
Доковыляв до коридора со статуями, он направился к спальне, в которой жила Лейла, и встав у двери, ему захотелось постучать, несмотря на то, что там были его дети. Собравшись с духом, Куин схватил ручку новой двери и повернул так сильно, что едва не оторвал себе запястье.
Открыв дверь, он застыл на пороге.
Бэт стояла спиной к нему, склонившись над колыбелькой Лирик. Королева бормотала какие-то нежности, устраивая малышку на мягких одеялах.
Почувствовав его присутствие, Бэт скрестила руки на груди и посмотрела на него, как на врага народа, чему он не удивился.
— Спасибо, что присмотрела за ними, — сказал он, прохромав по комнате.
— Хреново выглядишь.
— А чувствую себя еще хуже.
— И хорошо. — Когда он выгнул бровь, Королева пожала плечами. — А каких слов ты от меня ждешь? «Хорошо, что ты выставил Лейлу из дома»?
— Это сделала она, не я.
Боже, голова гудела, раз за разом проигрывая разговор с Блэем, словно его мозг превратился в закрытый гоночный круг. Так что, да, он
— Для твоего сведения… — Королева уперлась руками в бедра. — Я считаю, что Лейле должны сохранить ее права, и думаю, что вам двоим нужно выработать график посещений, чтобы малыши могли оставаться со своей мамэн на целые сутки.
— Они не покинут этого дома. А Лейлу сюда не пустят. Вот как обстоят дела.
— Ты здесь не главный.
— И ты тоже, — сказал он устало. — Поэтому давай закончим на этом.
Бэт проверила Рэмпа, а потом подошла к Куину и посмотрела ему прямо в глаза:
— Куин, речь не о твоем уязвленном самолюбии. Этим малышам нужны оба родителя, и значит, вы должны вести себя как два взрослых человека, даже если вам не хочется. Тебе не обязательно встречаться с Лейлой, но они должны видеть свою мамэн.
Куин подошел к кровати и опустился на матрас, потому что в ином случае его бы стошнило на ковер у ног Королевы.
— Предательство, Бэт. Твоего супруга. Речь не о матери, которая забыла покормить детей или не дала им выспаться.
— Необязательно напоминать мне, кто стрелял в моего мужа, — отрезала Бэт. — Как и мне не стоит говорить, что решение примет Роф… и только он… прощать или нет, наказывать или нет. Куин, ты здесь не причем. Вытащи уже голову из задницы, подумай о своих детях и разберись с приступами гнева.
Когда она демонстративно покинула комнату, Куин знал наверняка, что если бы не Лирик и Рэмп, то она бы хлопнула новой дверью так сильно, что грохот дошел бы до Забвения.
Куин обхватил голову руками, и его едва не стошнило на ноги.
Господи, на нем все еще надета проклятая больничная сорочка.
Да, ведь учитывая, какое дерьмо творится вокруг, ему самое время озаботиться своим внешним видом. С другой стороны, когда тебя окружают вещи, на которые не можешь повлиять и не можешь исправить, забота о том, что укрывает твой зад, может отвлечь твой крошечный мозг.
Опустив руки, он поднялся и подошел к люлькам. Сначала взял Рэмпа и перенес своего кровного сына на огромную кровать. Положив младенца на подушки, он быстро перенес Лирик и устроил рядом с братом.
Рэмп заерзал. Лирик была спокойна.
Вскоре оба малыша уснули у него на руках. Но ему не видать отдыха, и не потому, что болело все тело.
Он не видел оснований для своей бессонницы. Он получил, что хотел: Лейлу выставили из особняка, и чтобы не говорила Бэт, Роф поступит правильно и запретит Избранной видеть его детей. Блэй тоже рано или поздно вернется. Они пережили вещи и посложнее, и в конечном итоге трудности только закаляли их отношения, делали прочнее.
К тому же, его дети с ним.
Несмотря на все доводы, Куин чувствовал пустоту внутри себя, под его ребрами и в животе, кожа казалась бесполезным пустым мешком.
Он закрыл глаза. Велел себе остыть. Расслабиться.
Спустя пару секунд он открыл глаза. И, уставившись на дыру от пуль в дальнем углу спальни, ощутил боль там, где полагалось быть его сердцу.
В принципе, логично. Его сердце находилось в другом конце Колдвелла, в новом доме родителей Блэя, который так не любила его мамэн, ведь все в нем было до неприличия новым, и даже половицы не скрипели.
Без своего сердца Куин представлял собой пустой сосуд. Даже если малыши были рядом.
Так что, да, было больно. Он просто удивился масштабам этой боли.
