- Да. Именно там.
- Что бы ты сделал своим ртом? - один пальчик очертил складочки. - Или... нет, ты
бы пустил в ход язык, не так ли, воин. Твой язык...
Она ахнула, коснувшись себя и глядя ему прямо в глаза, хоть и вынужденно
склонив голову набок, поскольку ощущения явно начинали брать верх.
- Ты бы коснулся там языком...
Кор метнулся к ней, двигаясь так быстро, что даже не успел осознать своего
решения кинуться к ней. И он был груб, отбрасывая ее руку прочь и впиваясь ртом в ее
естество, завладевая тем, чего он желал, тем, чем она его дразнила.
Теперь уже ей пришлось вскидывать руки в поисках какой-то внешней опоры. Но
он не собирался этого терпеть. Он дернул ее вниз, укладывая на кафель, шлепнул
ладонями по внутренней стороне бедер и раздвинул ее ноги, глубоко проникая языком и
поглощая ее.
Она сильно кончила ему на лицо, вцепилась руками в его влажные волосы и
потянула до боли. Не то чтобы ему было до этого дело. Он заботился лишь о том, чтобы
проникнуть в нее, заставить ее кричать его имя, пометить ее своими губами и языком.
Этого было недостаточно.
Даже когда ее накрыл оргазм, заставляя ее тело выгибаться над кафелем, плечи ее
приподнялись, груди выставились напоказ, влажная кожа заблестела в тусклом свете, ему
этого было недостаточно.
Кор навалился на нее и глубоко проник членом, пальцами впиваясь в кости ее таза,
удерживая ее на месте и начиная двигаться. Теперь ее груди затряслись от толчков, нижние
зубы застучали о верхние, руки взметнулись в воздух. Но ее глаза горели, ее зверь
подчинялся его зверю.
Он вышел в последнюю минуту, возвышаясь над ней, плечами заслоняя струи
душа. Схватив свою эрекцию, он обошелся с собой еще более грубо, дергая свое естество
и заставляя себя кончить.
Чтобы покрыть ее.
Это была метка связанного мужчины, обычай, выполняемый с той целью, чтобы
любой мужчина в ее присутствии полностью осознавал, что если приблизится к ней, ему
лучше быть настороже.
Она принадлежала другому.
Не как собственность. А как нечто слишком драгоценное, чтобы позволять другим
играть с этим.
Когда Кор закончил с ней, падающие из душа струи начали остывать - не то чтобы
Лейле было до этого дела. Ее воин находился меж ее ног, и он делал то, что делает
мужчина, чтобы заклеймить женщину - древний инстинкт, воспитанный среди рода, чтобы
обеспечить его выживание. Он был примитивен и прекрасен, первобытен и все равно
приветствовался в современном мире.
По крайней мере, в ее современном мире.
Когда он наконец рухнул на нее, она обхватила руками скользкие плечи и с улыбкой
закрыла глаза.
- Я слишком тяжелый, - пробормотал он ей в шею.
Прежде чем она успела его остановить и сообщить, что ей плевать на возможную
боль в копчике или парочку синяков в будущем, он поднялся и встал на ноги, держа ее на
руках так, будто она была хрустальной.
Выйдя из душа, он взял пушистое полотенце и укутал ее. Затем взял второе, вытер
ей лицо и встал сзади. Бережными движениями он проводил махровой тканью по всей
длине ее волос, скручивая концы и убирая большую часть влаги.
Все это время она наблюдала за ним в зеркале, запоминая каждую деталь его
выражения лица, его тела, его все еще влажных волос и клубившейся силы. Его лицо для
нее было особенно дорого. Жесткие черты и углы смягчились - и у нее сложилось чувство,
что ему не понравилось бы, что она видит эту его уязвимость.
- Сегодня ты будешь в безопасности? - тихо спросил он. - Отправляясь в тот дом? А
потом в Святилище?
- Да. Обещаю тебе. Они не причинят мне вреда.
- И никто больше туда не придет, верно? Никто до тебя не доберется?
- Нет, всем, за исключением Избранных, нужно получить разрешение. Я точно не
знаю, как это работает, но всегда было так. Лишь мои сестры и Праймэйл могут приходить
и уходить, когда угодно.
- Хорошо. Это хорошо.
- Куда пойдешь ты?
Пока она ждала его ответа, сердце ее забилось чаще, потому что ей не нравилась
мысль о том, что он один отправится в Колдвелл - и ее также страшил исход ночи. Чем
скорее он найдет своих мужчин, тем скорее покинет ее.
Когда Кор не ответил, тишина между ними стала почти осязаемой.
- Так вот, я останусь там еще и на день, - она озвучила это, хотя уже рассказывала
ему, каков план. - Но на закате я вернусь в этот дом.
- И я буду здесь, чтобы поприветствовать тебя.
Когда она облегченно выдохнула, Кор отложил полотенце и взялся за расческу.
Начиная с самых кончиков, он продолжал заботиться об ее волосах, аккуратно распутывая
пряди.
- Я буду скучать по тебе, - прошептала она его склоненной голове.
Казалось абсолютно невероятным, что мужчина, столь закаленный войной как он,
мог так прислуживать ей, расческа в его руках казалась такой крохотной, плечи позади нее
казались такими огромными, жесткое лицо приняло невероятно доброе выражение.
- Это всего лишь один день и одна ночь, - он переместился к макушке и казался
