- Тогда она говорила о себе. Она открывала истинную суть себя. Говорить такие
вещи невинному ребенку? Чтобы извратить его разум и мучить таким образом? Если это
не определение зла и гнили, тогда я не знаю, что это.
- Ты видишь во мне слишком много добра.
- Но именно это ты мне и показываешь. Ты всегда был добр ко мне.
Ее рука накрыла его ладонь там, где он стискивал ею колено, и когда Лейла сжала
его ладонь своей, он попытался постичь ее верность и доброту. Воистину, она никогда не
поймет всего масштаба его зверств, и возможно, это к лучшему. Это убережет ее от
чувства вины за свои ошибочные представления о нем.
- Мне нужно тебе кое-что сказать.
Услышав напряжение в ее голосе, он повернулся.
- Что.
Теперь, подумал он, теперь она скажет ему уходить.
- Я должна перед тобой извиниться, - отпустив его ладонь, она сцепила свои руки,
казалось, с трудом подбирая слова. - Я сделала кое-что, чего, наверное, не стоило делать -
и я определенно должна была сказать тебе об этом раньше. И совесть меня просто убивает.
- Что такое?
Когда ее волнение усилилось, он легко и с облегчением переключился и
сосредоточился на том, что беспокоило ее.
- Лейла, ты ничем меня не можешь расстроить.
Она разразилась торопливым потоком слов, произнося слоги быстро, но отчетливо.
- Наверху, в Святилище, где обитают Избранные, есть огромная библиотека
живущих. И на этих полках, в этих томах хранятся все детали жизни всех мужчин и
женщин вида, записанные священными летописецами, которые через чаши стали
свидетелями всех плохих и хороших событий, которые когда-либо разворачивались на
земле. Это полная хроника расы, все сражения и празднования, пиршества и периоды
голода, печаль и радость... смерти и рождения.
Когда она помедлила, он осознал, что его сердце забилось чаще.
- Продолжай.
Лейла сделала глубокий вдох.
- Я хотела знать больше. О тебе.
- Ты просмотрела мои записи.
- Да.
Кор отбросил одеяло, которым она его укрыла, встал и принялся расхаживать туда-
сюда.
- Тогда зачем было расспрашивать меня о моем прошлом? Зачем заставлять меня
произносить вслух...
- Там есть не все.
- Ты только что сказала, что там есть все.
- Но не чувства. Не твои мысли. И я не знала о... - она прочистила горло. - Я знала,
что ты был в военном лагере, но что именно там происходило, не было записано.
Кор остановился и развернулся к ней. Лейла была блаженно голой, ее потрясающее
тело обнажено пред его взглядом в теплой спальне, ее прикрывали лишь ее прекрасные
длинные светлые волосы. Она нервничала, но не сжималась от страха, и вновь он задался
вопросом, зачем, черт подери, кому-то вроде нее связываться с таким мужчиной, как он.
- Так что ты прочла обо мне? - потребовал он.
- Я знаю, кто твой отец...
- Остановись, - он выставил перед собой ладонь, над верхней губой и бровями
выступил пот. - Ты должна остановиться сейчас же.
- Мне так жаль, - сказала она, подтягивая отброшенное одеяло и закутываясь в него
сама. - Я должна была сказать тебе. Я просто...
- Я не злюсь.
- Нет?
Он покачал головой и не солгал.
- Нет.
Спустя секунду он подошел к заимствованным штанам и надел их. Затем проделал
то же самое с футболкой, в которую был одет, когда в него стреляли. Расправив низ, он
посмотрел на дыру в ткани, где пуля поцарапала его, а затем осмотрел свою кожу. Зажило.
Благодаря крови Избранной Лейлы.
- Я знаю, что ты собираешься спросить, - отрешенно сказал он.
- Ну, ты хочешь знать?
Его голые ноги вновь принялись ходить, относя его из одного угла комнаты в
другой и обратно.
- Знаешь, у меня была мечта... когда я был маленьким мальчиком. Вообще-то, у
меня их было несколько. Я придумывал их ночами, когда кормилица держала меня
прикованным снаружи дома...
- Прикованным? - слабо повторила Лейла.
- ... чтобы убить время. Любимым занятием было воображать, кто мой отец. Я
представлял его великим воином на неудержимом скакуне, и что однажды вечером он
покажется из лесов и заберет меня, усадив в седло. В моих пустых мечтах он был
сильным, гордился мной, и мы были одинаковыми, жаждали лишь чести и блага всей
расы. Великие воины, бок о бок.
Он чувствовал на себе ее взгляд, и ему это не нравилось. Он и без того чувствовал
себя уязвимым. Но как и с удалением пули из-под кожи, работу нужно было закончить.
- Это помогало мне держаться. До такой степени, что даже когда я сдавался в
различные сиротские приюты, я не мог там оставаться, потому что всегда беспокоился, что
он может прийти в тот дом и не найти меня. Позднее, когда мой путь пересекся с
Бладлеттером, и он солгал мне, чтобы заставить присоединиться к нему? Сказал, что он
мой отец? Я настолько отчаялся, что перестроил себя, дабы соответствовать этому
