Большинство немцев приветствует друг друга поднятием правой руки и восклицанием, за этим следует рукопожатие. Для членов партии это, кажется, обязанность, но многие беспартийные тоже вдохновенно выкрикивают при встрече: «Хайль Гитлер!». Все, кто в форме, это Reichsdeutscher, немцы из Германии, то есть настоящие немцы. Оказалось к тому же, что многие из тех, про кого мы думали, что они поляки, вовсе не поляки, а «фольксдойчи», этнические немцы, не имеющие немецкого гражданства. Они держатся заодно с немцами, многие из них свободно заходят в полицейские участки и даже в гестапо. Некоторые носят партийные эмблемы, они уже давно в партии, только держали это в секрете. Фольксдойчей боятся, никогда не знаешь, кто из поляков может вдруг оказаться немцем, иногда это даже кто-то из знакомых, люди, которых ты давно знаешь. Говорят, что есть даже дружески настроенные фольксдойчи, они даже иногда оказывают какую-то помощь – чаще всего, конечно, за деньги. Но таких мало, так что лучше быть начеку. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то из
Начал действовать Еврейский совет. Леон Копински, председатель Совета, называется у немцев еврейским старейшиной, хотя он совсем не стар. Копински дали возможность выбрать десять членов Совета и организовать нечто, напоминающее маленькое правительство с пятнадцатью отделами, каждый из которых имеет своего начальника. Это финансовый, рабочий, социальный, промышленный, почтовый, жилищный отделы и так далее, почти как в настоящем правительстве, только в миниатюре. Все в Еврейском совете и все начальники отделов – известные и достойные люди, все считают, что Копински не мог сделать лучший выбор, он и его сотрудники пользуются доверием еврейского населения – и оправдывают его. Бернард Курлянд назначен шефом важнейшего рабочего отдела. Бывший ректор Еврейской гимназии, известный математик Анисфельт, возглавляет учебную комиссию, хотя все еврейские школы закрыты, управлять нечем – во всяком случае, официально.
Еврейский совет проводит регистрацию всего населения – детей, взрослых и стариков, распределяет продовольственные карточки и организует бесплатное питание для тех, кто не имеет возможности купить еду по карточкам. Они получают кусок черного хлеба и очень питательный горячий суп – в обмен на обещание зарегистрироваться и получить карточки к следующему разу. Все взрослые евреи должны работать и иметь так называемый рабочий паспорт. Те, кто не имеет паспорта, рискуют при очередной немецкой облаве быть угнанными на принудительные работы, многие из них исчезают навсегда. Еврейский совет распределяет рабочие места и выдает рабочие паспорта, такой паспорт есть почти у каждого взрослого. Если кто-то не может устроиться на работу, служащие Совета находят ему место, которое вписывается затем в рабочий паспорт. Пока с этим все идет неплохо.
Мы все зарегистрированы, здесь царит истинный немецкий порядок. Без регистрации нельзя получить продуктовые карточки или рабочий паспорт, а рабочий паспорт – защита при облавах. Тщательно продуманная и последовательно воплощенная в жизнь система – для нас строится ловушка, но никто из нас пока этого не понимает.
Людей постоянно арестовывают, чаще всего мужчин, но иногда и женщин. Причин никто не объясняет, и люди исчезают – никто не знает куда. Во время облав хватают целые группы молодых евреев на улице или в домах, их, как говорят, посылают на принудительные работы, куда – тоже никто не знает. Иногда не помогает даже рабочий паспорт.
Немцы очищают улицы от нищих и инвалидов. Говорят, что их убивают – в одной из больниц им делают инъекцию яда, занимается этим какой-то немецкий врач или фельдшер. В это трудно поверить, может быть, это всего лишь слухи. Но, как бы то ни было, они исчезают и больше не появляются.
Мне очень жаль добродушную дурочку-карлицу, всегда одетую в красивые, хотя и не особенно чистые, платьица, которая с постоянной улыбкой ковыляла на своих недоразвитых ножках по еврейской стороне Второй аллеи и всегда получала подаяние. Ее имя было Ривка, мы звали ее
