Издержки хорошего воспитания полностью

Розалинда(излагает свои принципы, которые, кстати, столь же высоки, как и у матери): С этим покончено, мама. Сейчас все не так, как в начале девяностых.

Миссис Коннедж(не обращая внимания): Я хочу сегодня вечером представить тебя нескольким друзьям твоего отца — все они еще довольно молоды.

Розалинда(понимающе кивает): Лет этак под сорок пять?

Миссис Коннедж(резко): Ну и что?

Розалинда: Да нет, все прекрасно. Они повидали жизнь, и у них такой восхитительно усталый вид (трясет головой), но они тоже хотят танцевать.

Миссис Коннедж: Я еще не видела мистера Блейна, но не думаю, что тебе стоит обращать на него внимание. Не похоже, чтобы у него водились деньги.

Розалинда: Мама, я никогда не думаю о деньгах.

Миссис Коннедж: Конечно не думаешь, потому что они у тебя никогда не задерживаются.

Розалинда(вздыхает): Надеюсь, однажды я выйду замуж за денежный мешок — чтобы не умереть со скуки.

Миссис Коннедж(сверяется с записной книжкой): Пришла телеграмма из Хартфорда. Приезжает Доусон Райдер. Мне нравится этот молодой человек, и он купается в деньгах. Мне кажется, что, поскольку тебе уже надоел Говард Гиллеспи, ты могла бы как-то поощрить Райдера. За месяц это уже третий его приезд.

Розалинда: А как ты догадалась, что мне надоел Говард Гиллеспи?

Миссис Коннедж: Бедный мальчик ходит с таким несчастным видом.

Розалинда: Это был один из романтических флиртов, победа без боя. Они всегда скоротечны.

Миссис Коннедж(завершая свою мысль): В любом случае мы хотели бы гордиться тобой сегодня вечером.

Розалинда: Разве я не красива?

Миссис Коннедж: Ты и сама это знаешь.

Снизу доносится скрежет струн — кто-то настраивает скрипку, погромыхивает барабан. Миссис Коннедж стремительно оборачивается к дочери.

Мы ждем.

Розалинда: Одну минутку.

Мать уходит. Розалинда стоит у стеклянного трюмо и с огромным удовольствием разглядывает себя в зеркале. Она целует ладонь и прикладывает пальчики к губам своего отражения. Затем гасит лампы и покидает комнату.

Какое-то время все тихо. Несколько аккордов на фортепиано, осторожное высказывание барабанов, шуршание нового шелка, звуки смешиваются на лестнице снаружи и вползают в комнату через приоткрытую дверь. Расплывчатые силуэты мелькают в освещенном коридоре. Слышится чей-то смех, кто-то смеется в ответ, смех множится, становится общим. Затем кто-то входит через боковую дверь, включает свет и закрывает дверь. Это Сесилия. Она подходит к комоду, заглядывает в ящик, после некоторых колебаний направляется к столу, достает оттуда портсигар и берет сигарету. Закуривает, глубоко затягиваясь и выдыхая дым, подходит к зеркалу.

Сесилия(выговаривает с нарочитой светскостью): О да, выходы в свет в наши дни — это, знаете ли, настоящий фарс. Для того, кто наигрался в любовь задолго до своего семнадцатилетия, — это сплошное разочарование.

Пожимает руку воображаемому аристократу средних лет.

Да, ваше сиятельство, конечно, сестра мне много о вас рассказывала. Не хотите ли пыхнуть — они весьма изрядны. Называются… называются… а, «Корона». Вы не курите? Какая жалость! Полагаю, король не дает дозволения? Да, я охотно потанцую.

Кружится по комнате под музыку, которая доносится снизу. Она обнимает воображаемого партнера. В одной руке покачивается сигарета. Быстро опускается темнота, свет остается тусклым, пока…