— Прекрасно! — подытожил, останавливаясь, Врангель. — Вы меня убедили. У вас есть предложения по «Ллойду»?
— Наметки, господин главнокомандующий. Я не посмел, не согласовав.
— Давайте наметки! — уже весело сказал Врангель и долил свой бокал. — Предлагаю: ваши успехи!
— Вот лишь схема, господа, — окончательно осмелел Шабеко. Никаких бумажек он не доставал — видно, и не было при нем ничего, говорил, полагаясь на память: — Главное командование и отдельные частные русские судовладельцы предоставляют некое количество судов. Сербское правительство и финансовые группы — то же касается и Болгарии — в качестве оборотного капитала вносят сумму, равную стоимости судов. В акционерное общество поступают суда и деньги. Акции делятся между группами, пропорционально внесенным деньгам или стоимости имущества.
— Стойте, стойте! — повысил голос Врангель. — Необходимо, чтобы контрольный пакет был в руках главного командования.
— Еще бы! — Кривошеин быстрее, чем Врангель, оценил гениальную идею своего протеже и все личные выгоды, которые эта идея содержала. — Не беспокойтесь, Петр Николаевич. Хозяином дела будем мы.
— Точно так, — согласился Шабеко, облегченно переводя дух. — Я прослежу. — Он все еще стоял.
— Все это весьма перспективно, господа. Прошу садиться. Скажите, господин Шабеко, что вам требуется?
— Прикрытие, как выражаются господа офицеры. Для меня и моих друзей Чаева и Шмидта. Политическое (поклон в сторону Кривошеина) и военное (более низкий поклон Врангелю).
— Об этом, господин акционер, можете не беспокоиться, — радостно сострил главнокомандующий-— От контрразведки до епископа все будут за вас.
— Все же меня беспокоят союзники, — раздумчиво сказал Кривошеин. — Узнают, захватят, как и наши денежки в Париже и Лондоне. Глазом моргнуть не успеем.
— На этот счет есть одно противоядие, — сказал, хищно сощурившись, Шабеко. — Намеченные к передаче суда безотлагательно и негласно передаются частному лицу. Передача производится или путем продажи на льготных условиях, — он еще более хищно улыбнулся, показан неровные крупные зубы, — или сдачей в аренду. Тут комар носа не подточит: частная собственность, господа!
— Еще раз: ваш успех! — совсем обрадованно провозгласил Врангель. В продаже флота он видел сейчас панацею от всех бед. — Пьем, Александр Васильевич, за превращение идей господина Шабеко в дело! Оно должно оказать нам существенную помощь. — Врангель залпом осушил бокал. Он не пьянел, но словно бы «расковывался», сбрасывал с себя привычно холодное, парадное обличье. Таким он бывал крайне редко, и Кривошеин, заметив метаморфозу, не был готов к ней и не знал, как ему реагировать на этого нового, невиданного дотоле главнокомандующего. — Выпейте, прошу, Александр Васильевич! И вы, Шабеко! Половину того, о чем здесь говорилось, воплотите, я вас в чин произведу. — Врангель вдруг снова посуровел и, полуприкрыв тяжелые веки, спросил подозрительно: — Одно не оговорено. Сколько вы для себя хотите? Лично. Прошу откровенно.
— Думаю, процентов десять, господин Главнокомандующий. С операции. Проведенной, разумеется.
— Вы должны с кем-то делиться?
— Да. Но это коммерческая тайна.
— Что ж! Понимаю. Договорились! — Врангель хлопнул себя по острому колену.
Информация третья. ИЗ СЕВАСТОПОЛЯ В ЦЕНТР