«Наконец-то, поддавшись на упорно-нестерпимые уговоры Леонида, я переехал к нему на севастопольскую квартиру. Квартира на Екатерининской улице — обширная, чуть не в целый этаж. Я, впрочем, забился в угловую комнатку, куда перетащил несколько чемоданов самых нужных мне книг — все, что мог увезти посланный за мной автомобиль.
Жаль, безумно жаль было расставаться с привычным и дорогим сердцу дачным моим тихим захолустьем. С тяжелым сердцем вновь соединяю я свою жизнь с жизнью Леонида, чуждой мне по своей сути. Вряд ли я решился бы на такое, если бы не два события, предшествовавшие моему согласию на просьбы сына.
Первое — внезапный арест милейшего доктора Вовси. По свидетельству очевидцев, он был схвачен уже в виду дачи «Бельведер» и, несмотря на его протесты, просьбы препроводить его на дачу, где старый князь Белопольский мог бы засвидетельствовать его личность и подтвердить его лояльность, доктора схватили и, жестоко избив, увезли неведомо куда.
Нашими усилиями удалось установить: Вовси арестован почему-то морской контрразведкой и содержится под следствием в Ялте. Ему предъявлено обвинение в пособничестве большевикам и тайных сношениях с их агентами, высаживающимися на побережье. В свидании нам было отказано. А когда мы проявили настойчивость и приехали в Ялту, некий вислоухий капитан с сивушным носом изволил сообщить, что интересующий нас махрово-красный жидок вчера поутру пытался скрыться из-под конвоя и был убит при попытке к бегству. Они просто убили его — тихого и доброго доктора, замечательного человека и грустного мыслителя — только за то, что он был евреем и его ничего не стоило убить: он был беден и беспомощен. О времена, о нравы!..
Трогательным — в душах, естественно, — случилось прощание и со старым князем. На все уговоры сына перевезти его в неспокойное сие время к себе в Симферополь Вадим Николаевич отвечал решительным отказом. Старый упрямец, считающий себя виновником ухода внучки (о Ксении, к ужасу, никаких известий до сих пор не последовало — несмотря на все розыски. И действительно, жива ли она?), полагает, что он обязан оставаться на месте, ибо это единственный способ не разминуться с Ксенией, которая — а он, вопреки всему, верит свято! — обязательно вернется в «Бельведер»... Мы пожали друг другу руки, а потом, не выдержав, обнялись: столько пережито вместе, передумано. Существовала меж нами невысказанная душевная близость, взаимное доверие и расположение. Приведет ли бог встретиться еще когда-нибудь?..
