Или знаменитейший тактик, талантливейший стратег Владимир Зенонович Май-Маевский, обладатель многих орденов и золотого оружия, любимец англичан, которые не только пожертвовали ему за победы над красными крест святых Михаила и Георгия, ящик столетнего виски и автомобиль последней марка, но и не поскупились в большем — присвоили звание лорда. Толстый, кургузый, с выпирающим животом, мясистым самодовольным лицом, на котором выделялись выдвинутый вперед подбородок и мясистый нос, он, как говорят, любил читать Диккенса. Соблюдая субординацию — здороваясь с людьми ниже себя по званию, он подавал им два пальца. Вероятно поэтому, многие полагали, что со временем он станет военным министром. И что же? Обвиненный в провале бесславного кинематографического похода на Москву, он был смещен и отозван Деникиным в Ставку. Находясь не у дел, отважный генерал все более атаковал рестораны и всевозможные питейные заведения, стяжав себе славу поначалу лихого кутилы, затем — пропойцы. Ныне — сам видел! — Владимир Зенонович увял, обрюзг, голова совершенно ушла в плечи. Отставка способствует быстрому забвению имени его, оскудению состояния, а если верить сведениям — просто нищете. Aut Caesar, aut nihil!
А вот полковник Дроздовский, приведший на убой свою рать из Румынии. из Ясс, пешим строем, через тысячи километров. Помню его — высокого, подтянутого, глубокая складка меж бровей, сиплый голос. Сквозь роговые очки видны растерянные, ни на чем долго не останавливающиеся глаза. За преданность и крайнюю жестокость к пленным стал генералом. В боях за Ставрополь был тяжело ранен, доставлен в госпиталь. Утром, придя в себя, потребовал свежих газет. И первое, что увидел, — краткое сообщение о своей смерти в одном из самых презираемых листков. Это сообщение, способное, вероятно, вывести из себя лишь бестужевскую курсистку, ввергло боевого генерала в состояние шока. Не приходя в себя, он и умер тут же — на жалком, залитом кровью топчане.
