Изгнание полностью

— Даже так?.. Что ж... Как только «крымская бутылка» закупорится, будем готовить приказ об эвакуации. Возлагаю это на тебя, друг мой. В грозный для России час у меня нет человека более надежного и верного.

— Благодарю за доверие, Петр Николаевич, — дрогнувшим голосом проговорил генерал Шатилов, почтительно вытянувшись перед главнокомандующим.

— Я немедля еду в район Перекопа инспектировать укрепления, — глядя куда-то вдаль, поверх его головы, сказал Врангель. — Вернусь завтра. Я хотел бы...

— Наметки плана эвакуации будут готовы, Петр Николаевич, — начальник штаба своими ответами как всегда предвосхищал вопросы главнокомандующего.

— И прошу, — заметил Врангель: — Строгая тайна, полная секретность.

— Естественно, Петр Николаевич. Желаю успешной поездки на фронт.

— Благодарю. До встречи. — Врангель милостиво кивнул и вышел. Его окружили верховые конвойцы. Подъехал автомобиль с дежурным генералом. Врангель, приняв привычную величественную позу, занял переднее место, откозырял охране. Автомобиль двинулся.

Врангель еще надеялся на что-то, на свою звезду, на чудо в конце концов, черт возьми! Зрела мысль: в чужих землях лучше появиться командующим, нежели неизвестным генералом несуществующего войска или штатским господином, хозяином несуществующих земель. Как азартный и опытный игрок, Врангель хотел верить, что сможет еще отыграться, но как человек военный и достаточно опытный понимал: это начало конца, пройдет сколько-то дней, и большевики сбросят его в море...

Информация пятая. ИЗ ДЖАНКОЯ В ЦЕНТР

«Оборона Крыма возложена на Кутепова.

Представителям прессы, созванным Врангелем, положение охарактеризовано как не внушающее опасений. Одновременно имеется сообщение штаба главкома № 661, где говорится об отводе войск на укрепленную Сиваш-Перекопскую позицию. Объявлено осадное положение. 26-го после заседания правительства состоялся секретный разговор Врангеля, Шатилова с Кедровым. Адмирал заявил, что имеющиеся в портах суда могут принять в случае эвакуации лишь 70 — 75 тысяч человек. Приказано: мобилизовать все, что держится на воде, вызнать, что можно, из Константинополя, задержать в крымских портах суда, в том числе и иностранные, закупить в Константинополе дополнительные запасы угля и масла. Кривошеину поручено успокоить членов правительства.

27-го Врангель прибыл в Джанкой. Кутепову дана директива — держаться, контратаковать, выиграть пять-шесть дней для обеспечения эвакуации. В штабе Кутепова запрещено произносить слово «эвакуация».

28-го, вернувшись в Севастополь, Врангель распорядился занять войсками почту, телеграф, главные учреждения , выставить усиленные караулы на вокзале и пристанях. В полдень принимал представителей иностранных миссий (просил корабли), затем вновь представителей прессы (говорил о героях, защищающих европейскую цивилизацию от большевизма: «Я вправе надеяться, что те государства, за общее дело которых сражалась моя армия, окажут гостеприимство несчастным изгнанникам»). 31-го им дан приказ об общем отходе войск через Чонгарский перешеек и взрыве за собой мостов.