В газетах немедля появились и исторические «изыскания», долженствующие «поднять» личность командующего, а заодно и весь его род. Оказалось, например, что представители рода баронов Врангелей, служившие верой и правдой в армиях Дании и Швеции, Германии, Австрии и России, дали миру семь фельдмаршалов, семь адмиралов и тридцать одного генерала. Имея такую родословную, Петр Врангель мог, разумеется, не сомневаться в своих победах. Обстановка казалась главнокомандующему вполне благоприятной. Летняя наступательная кампания, за небольшими отклонениями, развивалась по плану. Большие надежды возлагал он на Улагая. «Отличный кавалерийский начальник, смелый и решительный, — записал он в дневник. — Однако слабы способности к организации. Легко переходит от подъема духа к унынию. Огромный его штаб не сорганизован, состоит во многом из случайных людей... Большевики о десанте знают, подготовились. Элемент внезапности упущен...»
А что же Климович?
Не далее как вчера Евгений Константинович был принят Врангелем с докладом. Непонятно даже почему, с каждой новой встречей Климович все более раздражал главнокомандующего. Он знал и верил, Климович — мастер своего дела, организатор и хороший тактик сыска, но неприязнь все росла, и ничего с собой он поделать не мог. Видимо, кровавая слава и черный след, что тянулся за Климовичем, давали о себе знать... Окончив кадетский корпус, Климович поступил в Павловское военное училище. Был выпущен подпоручиком в 69-й Рязанский пехотный полк. Нормально? Все правильно, так поступали тысячи дворянских детей. Однако военная карьера, видимо, не прельщает уважаемого Евгения Константиновича — вскоре он переходит на службу в жандармский корпус. В 1899-м его ранят революционеры. В 1905-м он уже виленский полицмейстер и снова ранен осколками бомбы, брошенной революционерами. Сразу замечен и отмечен. И начинает быстро двигаться вверх по служебной лестнице. В канун революции он уже директор департамента полиции, организатор ряда жандармских акций, провокаций и политических убийств... Не исключено, что и за его спиной Климович плетет нити какого-либо заговора. До чего же верткий, скользкий, неуловимый человечек! Керенского обманул, ускользнув из Петропавловской крепости, большевиков обвел вокруг пальца, устроившись на должность в какой-то банк... Российская тайная полиция не останавливалась и перед организацией убийств царских сановников, чтобы внедриться в среду революционеров. Иногда Врангелю начинало казаться, что он боится Климовича. Да, да, боится! И тогда он особенно резко выступал за него против левой прессы, называл своего начальника Особого отдела и одновременно помощника начальника Гражданского управления «человеком весьма дельным и честным», «специалистом своего дела, весьма загруженным всевозможными обязанностями».
Вчера Климович докладывал о деятельности противника, об усилении работы большевиков в тылу. Морским путем, на моторных катерах и парусных яхтах им удавалось из Новороссийска и Керчи устанавливать связь с крымским подпольем, снабжать его деньгами, оружием, пропагандистскими материалами и опытными инструкторами.[8]
Так называемая «красно-зеленая» повстанческая армия в горах и лесах Крыма насчитывала уже десятки шаек, действовавших весьма решительно. Они нападали на тылы, на армейские команды, транспорты, грабили хозяйства, лесничества, конные заводы. В Ялте была раскрыта коммунистическая ячейка, имевшая даже свою типографию. В Симферополе и Керчи задержаны два курьера. На Перекопе захвачен после долгого сопротивления подпольщик под вымышленной фамилией Кессель, пробиравшийся на Украину...
За месяц контрразведкой было арестовано фантастическое число граждан. Многие расстреляны и повешены. Идут слухи, контрразведчики под шумок сводят счеты между собой. Занимаются контрабандной торговлей...
На кого можно опереться? В ком быть уверенным? На одного фон Перлофа? Маловато... Но с Климовичем надо быть осторожным. Предельно... Военные, только военные дела — это его сфера деятельности. Он — офицер, полководец. Его стратегические замыслы приводят в движение армии солдат, офицеров, танки, пушки, броневики... И пока красные еще заняты Пилсудским, он может идти вперед. И только вперед!.. Мощный внезапный натиск, сильный, ошеломляющий маневр, — побеждают ведь не числом — уменьем. Раз, два — и он во главе значительной и богатой территории. Черте ней, как бы она там ни называлась! Пусть хоть республика! Дайте время и возможность укрепиться... Название всегда можно придумать... Врангель вновь прошел к окнам. Дневное море было спокойно — голубовато-зеленое вблизи и черно-серое по горизонту. Теплый ветер нес соленый запах водорослей и нагретого известняка. Врангель вернулся к громадному резному столу я, откинув полы черкески, сел в удобное глубокое кресло, поймав себя на мысли, что даже в полном одиночестве принимает эффектные позы и старается играть роль вождя, о котором только и говорит его окружение. Одни — лучше и тоньше, другие — грубее.