Путь домой был утомительный и долгий, хотя часть дороги удалось проехать на телеге. До дома добрался поздно ночью. Было видно, что в темных окнах меня никто не ждет. Я вошел в гостиную, где все еще тлел камин, хотя огонь уже почти угас, и принялся писать в дневник, а ветер беспокойно вздыхал и выл в каминной трубе. Откуда-то явились странные звуки, похожие на голоса людей, стонущих вдали. Днем меня бы это не волновало, но, сидя ночью в одиночестве, единственный бодрствующий во всем доме и, возможно, на полмили вокруг, я чувствовал себя тревожно.
Вдруг раздался шорох и свистящий звук. Теперь я испугался по-настоящему и вспомнил все ужасное, что случилось в особняке – убийство любовника, сожжение младенца, – и подумал, не бродят ли здесь до сих пор все, кто страдал в этом месте.
И тогда мне пришло в голову, что, может, издевательства над животными совершал не человек, но это было сверхъестественным проявлением гнева – вероятно, направленным против меня за то, что я сделал с Эдмундом или не смог сделать?
Потом стало ясно, что напугал меня всего лишь ветер, потому что печная труба действовала подобно каменной флейте, а шорох, возможно, вызван чем-то, попавшим в нее и застрявшим там.
Но не успел я себя успокоить, как где-то в доме послышался шаркающий звук. Странные мысли метнулись в моем сознании.
Вдруг из двери явилось привидение: изможденное, пепельно-бледное лицо в обрамлении седых волос. Минуту я не мог ее узнать. Это была мама. В тот миг я увидел, какой будет она, когда умрет: лицо опало, щеки провалены, глазницы пусты.
Образ был так силен, что я вздрогнул, когда она заговорила:
– Ричард, почему у тебя порвана и окровавлена одежда?
Я не заметил, что одежда порвана. Сказал, что заблудился в густом тумане по пути из города домой и свалился в канаву у дороги.
Она пристально посмотрела на меня, словно не поверила, а потом сказала:
– Это правда? Люди говорят, что видели тебя там, где тебе быть не следовало. Одному богу известно, что ты делал. – Она положила руку на диван, чтобы устоять, и почти упала на него. Посмотрев на меня, она беспомощно заморгала и добавила: – Надо серьезно поговорить с тобой. Мне сообщили, что ты плохо себя вел. В отношении молодых женщин.
– Кто тебе это сказал?
– Все говорят. Ты гонялся за мисс Фордрайнер и напугал ее. Нагнал страху на девочек Куэнс. И вчера ужасно нагрубил Люси Ллойд, а потом вечером силой проник в дом миссис Пейтресс.
– Мама, нельзя же верить разным глупым слухам.
– Ты бродил по ночам, и небесам только известно, в какие неприятности втянул себя. А теперь возвращаешься домой весь в крови. Что мне думать?
Я хотел ответить, но она подняла руку.
– Сегодня утром я получила письмо от Томаса. Он сообщил, что случилось нечто совершенно ужасное, за что тебя отчислили из колледжа. Умер молодой человек, твой друг. И ты в этом как-то замешан.
Вот все и открылось. Я только кивнул.
Она сказала:
– Как он умер? Кто он был?
Я ответил:
– Разве дядя Томас тебе не сообщил?
– Не дерзи. Я задала вопрос.
– Два вопроса, мама. Но, думаю, лучше поговорить утром.
Она сказала:
– Ричард, ты меня обманул. Томас написал, что обвинение такое тяжкое, что тебя никогда больше не примут в колледж, даже если он продолжит платить.
Когда я не ответил, она наклонилась и сказала:
– Ты не знаешь, что сделал со мной. Когда Куэнсы и Ллойды задирали передо мной свои носы, то я могла хотя бы сказать себе, что у меня сын учится в колледже и скоро получит диплом и устроится в жизни. А теперь я узнаю, что ты мне лгал.
Она зарыдала и закашлялась.
– Ричард, ты пустоцвет. – Она поднялась, но вынуждена была схватиться за спинку стула, чтобы устоять на ногах и не упасть. – Все мои надежды, все, что позволило бы мне снова высоко держать голову, а твоей сестре занять достойное место в обществе – все рухнуло, как только тебя отчислили из колледжа. Что ж, я умываю руки, и больше мне до тебя нет никакого дела.
Но это она произнесла, заливаясь слезами.
– Мы с твоей сестрой вынуждены искать поддержки где-то еще, каковы бы ни были последствия. И ты незамедлительно покинешь этот дом.
Шаркая ногами, она вышла из комнаты.
Памятка: ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ БАЛАНС: 4 ц., 7 1/1 п. ДОХОД: (от мамы) 3 ц. РАСХОД: обед (1 ш., 2 п.) и то, что я выпил в «Дельфине» (9 п.). ОБЩИЙ РАСХОД: 1 ш., 11 п. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ БАЛАНС: 5 ш., 8 ц. (из чего я должен маме: 1 ш., 1 ц.). ЧИСТЫЙ ОСТАТОК: 4 ш., 7 1/2 п.
