А потом, стоило улыбающимся стюардессам, довольным тем, что гномы их больше не доставали, а переключили внимание на нас, с коими и проводили время за праздной беседой, убрать посуду после обеда, как мы начали падать.
Я десятки раз видела подобные трюки в кино, и даже могла себе представить, каково это — висеть в воздухе на ремнях, под торопливые заверения дрожащего голоса пилота, что всё под контролем, но участвовать в подобном первый раз самой пришлось.
Правда, всё также быстро закончилось, как и началось, когда господин Митрик вытянул вверх руку с чёрным цилиндром и приоткрыл крышку. Салон самолёта наполнил зеленоватый свет, правда никто, кроме нас с Идой, вампира и рыжей океаниды на источник этого света не обратил внимания. Собственно, до того ли пассажирам было, когда они были заняты — висели на ремнях, кричали, причитали, молились вслух и про себя…
А когда после заполнения зелёным светом салона мы внезапно начали опять набирать высоту, и пилот ликующим голосом сообщил, что двигатель заработал, пассажирам и вовсе стало не до пристального разглядывания чёрного цилиндра в руках у гнома.
— Значит, Свиток у них, — одними губами, не поворачивая ко мне головы, не сводя глаз с чёрного цилиндра в руках господина Митрика, сообщила мне Ида.
Собственно, с рук господина Митрика глаз не сводили, ни молодой человек в коже и тёмных очках, ни рыжеволосая океанида с отстранённым лицом.
Когда господин Митрик встал и скрылся в комнатке для раздумий, вслед за ним, бросив беглый взгляд по сторонам, устремился вампир. Мне это не понравилось, и я решила было отправиться за кровососом, пожалев, что парализаторы, коими нас снабдил Гермес, и которые должны действовать на вампиров, пришлось сдать в багаж.
Как назло далеко отойти не удалось: госпожа Беатрис вцепилась в мою руку, как клещ, и отпускать не собиралась, уверяя, что если мы опять начнём падать, её больное сердце не выдержит, и вообще не могла бы я попросить у стюардессы колбаски.
— Что? — несколько опешила я.
— Колбаски, — любезно повторила гномка, а потом подумала и добавила, — у меня сердце больное.
И, через секунд десять:
— Боюсь, не выдержит, — решив, видимо, что я не услышала всей фразы.
Я чуть не застонала от досады, рассуждая, что отобрать Свиток у вампира будет намного тяжелее, чем у парочки гномов, хотя, учитывая крокодилью хватку госпожи Беатрис, если у господина Митрика есть хоть половина настойчивости супруги, вампиру обломится со Свитком.
Ида, прекрасно поняв моё замешательство, вскочила, и со словами:
— Я попрошу колбаски у этой милой леди, — ускакала в сторону туалета, чем добавила мне головной боли. У этой нимфы, насколько я помню, иммунитет на укусы вампира, но, тем не менее, мало приятного в том, чтобы этот знакомец братца вообще покусал мою подругу!
Госпожа Беатрис, к сожалению, меня не отпускала, и, делая отчаянные, но бесполезные попытки выбраться я, имела счастье наблюдать, как нимфа и вампир мило беседуют о чём-то, стоя в проходе.
Когда, наконец, мне удалось обратить на себя внимание стюардессы, которая не спешила его на меня обращать, усиленно делая вид, что спешит по своим делам, опасливо косясь на госпожу Беатрис, я сумела-таки выбраться из цепкой хватки гномки.
Пообещав то вернуться не иначе, как с колбаской, я поспешила прочь вместе со стюардессой.
— Где же мне взять колбасы для этой леди? — сокрушалась милая девушка с бейджиком: «Энн».
— Не знаю, — развела я руками, — но сами понимаете, в наших с вами интересах, чтобы вы её где-то нашли.
Энн, огорчённо хмурясь, пошла в одну сторону, я в другую. Не доходя до Иды с вампиром, уселась в свободное кресло и начала осторожно поглядывать на эту беседующую парочку, готовая в любую минуту сорваться на помощь подруге.
Ида и вампир говорили тихо, мне не было слышно разговора. Могу поспорить, меня эта парочка не видела. По крайней мере, он: вниманием вампира всецело владела моя подруга.
А Ида, если и заметила меня, не подавала виду.
Я, в свою очередь, уже не сильно скрывалась, и таращилась вовсю.
Начнём с того, что моя помощь нимфе и не нужна была. Напуганной или неуверенной в себе подруга не выглядела.
Наоборот, не сводя глаз с вампира, нимфа откинулась на стену, эротично подняла руки над головой, призывно улыбнулась и слегка прикусила нижнюю губу. А потом так выгнулась, что гибкости любая стриптизёрша позавидует. И в следующую секунду сменила позу на менее вызывающую, глаза опустила. Скромно так, стоит, какое-то несуществующее пятнышко с груди оттирает.
А вампир — он даже дышать перестал. Правда, не знаю, дышат вампиры или нет, им вроде и не положено, согласно свидетельствам хроник Брэма Стокера. Но согласно ему же им и днём ходить не положено, и сок томатный пить. А конкретно этот экземпляр, когда на кухне у Ланы сидел, хлестал из её любимого бокала кровь убитых помидоров — только в путь!
Я ещё тогда заметила, как он глаз с нимфы не спускал. И Ида заметила тоже, похоже. И не преминула этим воспользоваться. Только что она делает?
