Впереди, задрав широкие гусеницы, громоздился танк в черно-зеленых разводах. Он рвался сюда, и его подбили. Квадратная башня съехала, на боку зияло оплавленное отверстие. Мы перебрались под защиту брони. Катарина еле двигалась. У нее был сильный жар. Она дрожала. Стучали зубы. Броня была холодная и влажная. В облупленной краске. Пахла дымом. И весь день, затянутый редким туманом, тоже был холоден и влажен. И пах дымом. Струилась легкая морось. Солнце мутным пузырем повисло над равниной. Раньше здесь была сельва. Гилея – дождевой лес. Капало с широких листьев. Орали сумасшедшие попугаи. Питоны на дне зеленых сумерек переливали долгие тела через завалы гниющих корней. Теперь – никаких следов. Выжженная пустыня. Рвы, ежи, надолбы. Тут бомбили, обстреливали и опять бомбили. Зарывались в землю и опрокидывали ее многотонными фугасами. Воронки, окаймленные желтой глиной, уходили в туман на горизонте. Брели люди. Много людей – в полосатой одежде. Группами и поодиночке – вся равнина, под серым бесчувственным небом. Возвращались в город. Клейст все-таки ке ошибся. Он умер. Последний «пророк». И Водак умер тоже. А я остался, и осталась Катарина, и даже Хермлин. И многие другие, кому он предсказал. Зачем это Оракулу – личные прорицания? Я плохо знал Клейста. Как и всех семиотиков. Каста. Но я хорошо знал Водака. Он говорил, что мог бы уйти. Еще тогда. Оки погрузились и наладили грузовик. Мотоциклисты выскочили неожиданно – с двух сторон. Он бы запросто ушел – поднялась паника. Крутились колесом. Надо было стрелять. А кругом – люди, безоружные …
Недалеко от нас, раскидав ноги, лежал мертвый солдат. В их форме. Каска свалилась, и льняные волосы прилипли к земле. Я отвернулся. Я знал, что это копия, но все равно не мог смотреть. Раньше я никак не относился к Оракулу. Беда ученых – бесстрастное отношение к объекту исследований. Привыкаешь. Режешь собаку, как пластилин. Вдруг и Оракул бесстрастен? Я ненавидел его.
– А может быть, он просто развлекается?- отжимая воду с лица, спросил Хермлин.- Знаете, мы в детстве развлекались: находили мышиное гнездо, плескали туда бензином и бросали спичку .. . Молодые идиоты . ..
– Может быть,- сказал я.
Лагерь подожгли сразу же. Охрана отключилась. Они останавливались на полушаге и падали, как куклы,- больше не шевелясь. Скотина Бак понял первый и побежал вниз по осыпи. Упал. Обхватил голову. Замер. Скулил тихонечко. Над ним сомкнулись. Топтали молча и сосредоточенно. Будто месили тесто. Бурдюк убрался – от греха. Блоковые попрятались. Их выковыривали из невозможных щелей и били кайлами. Толпа пошла в лагерь, бурля и разрастаясь. Загорелись бараки. Ахнули стекла в канцелярии. Повалил дым. Гапель метался по территории, приказывал, умолял, пытаясь сохранить хоть что-нибудь. Трещали доски. Обезумев, визжали овчарки. Двоих санитаров, выбежавших из занявшегося лазарета, оглушили и бросили обратно в огонь. Раскаленный, багровый шар вспучился над бензохранилищем . . .
С другой стороны танка кто-то сел. Кажется, двое. Сказали: Подтяни мне повязку. . . Давай, зачем ты разрезал руку? . . А ты видел Хаджи? . . Ну? . . Вот и ну, он поранился, а кровь не пошла . . . Копия? . . Вероятно .. . Так что же это – опять посредники? . . Вероятно … Надоело, я был, когда выявляли «запечатленных», боже мой, что тогда творилось, неужели и нас … Не знаю, наше дело побыстрее добраться до города. . . Бедный Хаджи . . . Интересно, в лаборатории что-нибудь сохранилось? Нужна хорошая камера, лучше, конечно, видео .. . Достанем. У Колина была, там – архив, бетонные стены . . . Главное, задокументировать, при апокалипсисе ведь ничего не осталось – ровным счетом … Пару манекенов обязательно, пока не исчезли . . . Конечно. Тут же не спонтанная реакция, это «Гулливер» . . . «Гулливер»? Его все-таки задействовали? . . Как видишь … И что конкретно? . . Структура общества, мы разумные существа: чисто сигнальный посыл. . . Так «война»- это ответ? . . Вероятно . . . Ничего себе знаковая ситуация. Как мы будем ее толковать, ума не приложу… По крайней мере, это первый реальный ответ … Ну дай бог – если . . . Так пошли? . . Ох, ты, болит! Хорошо бы машину . . . Поищем . . . Гляди – призраки, черт бы их побрал … Где? . . Да вон – целая цепь . . . Вот не везет .. . Ты, знаешь, давай двигай, а я его приму, того – справа, все равно с моей ногой далеко не ускачешь . . . Ну, держись – недолго, я пригоню машину…
Позавчера я содрал ноготь на мизинце. Было очень больно. Но теперь я смотрел на запекшийся, коричневый полукруг с огромным облегчением. Кровь была настоящая. Значит, не копия. Слава богу. И у Катарины свежая царапина на лбу – засохли багровые капельки.
– Идут,- сказал Хермлин.- Это правда, что они не опасны?
