Изгнание в рай полностью

– А сейчас – глубокая ночь. Телефоны не отвечают. Вы в чужом доме, одни. До ближайшего жилья – черт знает сколько километров!

– Всего шесть, – усмехнулась я. – И разве не ты сам говорил, что здесь самое безопасное место в мире?

– Но у вас действительно все нормально?

– Максим, да что с тобой такое? Все замечательно у нас. Погода отличная, море теплое. Дом замечательный. Мы ведем размеренную, санаторную жизнь. Познакомились с милой женщиной – у нее в Агатополисе квартира. Вместе ужинали.

– А как Маришка?

– Нагулялась, накупалась. Сейчас смотрит мультики.

– Ну, отлично. – Он наконец начал оттаивать. Однако тревожные нотки из голоса не исчезли. – Но я все равно подумал: у нас с тобой пока есть возможность исправить эту глупость.

– Какую глупость?

– Что вы живете совсем одни. На отшибе. Ни охраны, ни присмотра.

– Да здесь охрана – президент позавидует! – хмыкнула я. – На участке и в доме видеокамер – штук сто, не меньше. Сирена, имитация собачьего лая. Плюс тревожная кнопка. При любой опасности сама сработает, передаст информацию в город, на полицейский пульт.

– А хозяйство? – гнул свое Максим. – Ты, наверно, устаешь? Не верю я, что дом все может сам делать.

– Ты удивишься, но это так. Мало, что убирает – даже коктейли готовит. Но вообще я не понимаю, – начала злиться я, – почему ты вдруг сейчас этот разговор завел? Когда мы уже здесь?! Или ты предлагаешь нам в пансионат переехать?!

– Ну при чем здесь пансионат, – сбавил тон Максим. – Я просто подумал: тебе нужно нанять помощницу. С проживанием. Пусть занимается хозяйством, за Маришкой присматривает. И ночами вы одни оставаться не будете. Я уже выяснил: в Болгарии достаточно надежных агентств по подбору домашнего персонала.

Что, право, за странная идея?!

– Максим, скажи правду. С чего ты вдруг взял, что за мной нужен присмотр? – усмехнулась я. – Приревновал, что ли?

– А уже есть к кому? – мгновенно отреагировал он.

Я решила его подразнить:

– Ну, я ведь в таком шикарном доме живу. Разумеется, местные мачо поглядывают.

– Но это действительно очень вызывающе выглядит! – горячо отозвался он. – Женщина с маленькой дочкой обитают вдвоем практически во дворце. Мало ли подлых людей?! Ворвутся ночью в дом, будут у тебя требовать деньги, ценности!

– Слушай, Максим, – я совсем растерялась, – но ведь этот особняк ты выбирал. Я как раз считала, что нам надо что-нибудь попроще, а ты настаивал. Что сейчас-то изменилось?

– Юна, – его голос потеплел, – я просто очень волнуюсь. За тебя и за дочь. Скажи мне честно: ничего тебя не тревожит?

– Да замечательно все! – искренне отозвалась я. – И Маришке очень нравится.

Вообще-то изначально я собиралась рассказать ему и про странности тоже. Про дочкину куклу, которую неведомо кто уложил в постель, про запах озона. Но стоит ли – раз человек и без того весь на нервах?

А уж о черной женщине, что жила здесь в прошлом году, тем более не поведаешь. Тогда Максим точно запаникует и перебросит нас в другое, безопасное и скучное место.

Однако мне вовсе не хотелось уезжать из чудесного дома. Да, что-то есть в нем мистическое. Непонятное… Но лично мне, одинокой женщине, очень приятно, когда кто-то, пусть даже бездушный механизм, предугадывает мои желания.

От болгарской домработницы я в итоге отбилась.

Но пришлось раз десять пообещать вести себя очень осторожно. И ночами обязательно ставить дом на охрану.

– Я люблю вас, мои красавицы, – произнес на прощание Максим.

– Я тоже тебя люблю, – машинально отозвалась я.

Положила трубку, задумалась.

Странный какой-то сегодня был мой Максим Петрович. Будто набедокурил, причем крупно. Когда мужик себя виноватым чувствует, женщина сразу улавливает. Но что он мог за пару дней нашего отсутствия натворить? Отправил меня на юг – и еще один роман закрутил?! Нет, вряд ли. Не потянет возрастной и не феноменально богатый Максимушка еще и третью женщину. Тут что-то другое. С чего, интересно, пошли разговоры, что в доме опасно, что за нами нужен присмотр? Максим Петрович вдруг – одновременно со мной – узнал про черную женщину? Или что в особняке еще какие-то ужасы происходили – и происходят?

Но он ведь нашел нашу виллу через серьезное, с хорошей репутацией, агентство. Неужели ему бы сдали жилье по-настоящему проблемное, криминальное?!

Да и взять историю с пресловутой женщиной в черном. Чего в ней настолько страшного? Никто ее не убивал, не пытал. И вообще, наиболее вероятно – несчастная просто была не в себе после гибели дочери. Если день, ночь, круглые сутки себя точить, даже самая здоровая психика не выдержит, мозг взорвется. Бедняга считала себя виновной. Вот подсознание ее и подтолкнуло: самой себе написать обвинение на экране. Технически это, наверное, возможно. К метеостанции должны прилагаться клавиатура или пульт управления. И отражения своего в зеркале она не видела, потому что считала, что заслуживает смерти.

А я, слава богу, никого не убивала, не предавала, и корить себя мне особо не за что.

Я только успела так подумать – и подскочила в своем уютном кресле-лежанке. Это я-то – не предавала?