«Да чего ты в меня вцепилась?!» – зло думал он.
В ответ не обнимал. Стоял, словно чурбан. Молчал. Ждал, покуда закончится второй акт.
И он завершился – слезы у Насти высохли. Отступила от него на шаг, гордо задрала подбородок:
– Ладно, компьютерный гений. Все я поняла. Будь счастлив. Но я о себе еще напомню. В самый неподходящий момент. Как граф Монте-Кристо. Так отомщу – мало не покажется.
– Господи, да что я тебе сделал? Предал? Ограбил?
– Ты меня бросил. А женщины этого не прощают! – отрезала она.
Гордо обернулась, на пороге комнаты притормозила, саркастически поклонилась:
– Благодетель! Машинку бэ-у он мне подарил. На убогой дачке позволяет пожить!
(Это про дом на Рублевке площадью триста квадратов, аренда которого Томскому обошлась в деньги заоблачные.)
Сузила глаза и припечатала:
– Чтоб сегодня же – духу твоего здесь не было!
Два дня Лариса кружила вокруг лэптопа. Даже ночью просыпалась, проверяла входящие.
Но компьютер исправно присылал спам, а единственного письма, что могло бы изменить все, так и не было.
Видимо, ее отчаянный посыл до адресата просто не дошел. Не читает ведь
Однако, когда тебя только что предал муж, все воспринимается болезненнее, острее. Странно.
Лариса себя уверила:
И от очередного небрежения сначала стало очень обидно. А потом она разозлилась.
По-хорошему мужики не понимают.
Значит, будем с ними по-плохому.
В полдень Лариса заказала в номер огромную пиццу и бутылку воды, чтобы больше не выходить, не тратить время на рестораны и магазины.
Закрыла глаза, помассировала веки – она всегда таким образом призывала вдохновение перед началом серьезной работы.
Женщина еще никогда не писала программы-взломщики, но все в жизни бывает в первый раз. Говорят ведь: после сорока жизнь только начинается!
Глупо быть неисправимой оптимисткой, но я – такая. Пока дом мне показывал крабов на ночном пляже, подогревал кресло и заваривал чай, я с удовольствием верила, что он обо мне заботится.
Но и сейчас, после последних событий, я никак не могла поверить, что особняк-корабль мне мстит. И не могла заставить себя его бояться.
Лучше принять версию Манола. Здесь слишком много электроники. А я в компьютерах ноль, да еще и рассеянная. Вот и получаю проблемы.
К тому же практический момент: деваться мне все равно некуда. Квартира в Москве разгромлена. Жить у Максима я не хочу.
А вариант – остаться в Болгарии, но перебраться куда-нибудь в пансионат – категорически отвергала моя дочь.
– Мам, у нас самый лучший, самый удивительный в мире дом! Никуда отсюда не поеду, – категорически заявила она.
Наверно, я могла бы уговорить Маришку.
Если бы не Митя.
Мальчишка каждый день приходил нас проведывать. Вел себя идеально. Со мной – галантный, с Маришкой – заботливый. Водил дочку на пляж, вместе плавали в бассейне, гуляли по саду, болтали в шезлонгах, лазили на спортплощадке. А любимым занятием у обоих стало раздавать дому приказы: «Лед!», «Сок!», «Музыка!»
Я нервничала. Полагала, что заводить кавалера в восемь лет – это очень рано.
Но Елена – она тоже часто приходила к нам в гости – смеялась над моими страхами:
– Юна, о чем вы, какой кавалер? Митя поглядывает на четырнадцати-пятнадцатилетних. А Маришка ему как младшая сестренка. Он всегда у меня просил, и я бы рада родить… да куда – двух детей без отца?
Елена, как и я, была не замужем.
Но, в отличие от меня, на богатого любовника не полагалась.
– Немного сложно полностью на себе все тащить, зато – свобода!
И не скупилась, щедро делилась со мной своими, как говорила, «наработками».
Однажды, когда мы ужинали в любимой всеми «Боруне», к ней подошел поздороваться обаятельный молодой болгарин.
С виду беспечный, загорелый, но летний костюм – явно не дешев и глаза усталые, цепкие.
– Георгий, наш мэр, – познакомила нас Елена.
А когда увидела, каким взглядом я провожаю симпатягу, мимолетно бросила:
– Не женат. И прекрасно играет в теннис. Можем сыграть микс.
– Ой, да о чем ты? – отмахнулась я. – Из меня такой игрок…
Но против воли представила мускулистого болгарина в майке и шортах, он сильно, уверенно подает, я страхую у сетки, перехватываю после приема мяч, противники теряются, а я – красиво забиваю им с лета. Юбка развевается, пахнет морем и мужским телом.
Я, конечно, захватила с собой в Болгарию ракетку и форму.
Максим не возражал, когда я занималась со стареньким тренером или перекидывалась мячиком с приятельницами. Но играть микс с мужчиной?
Нет, я никогда не решусь.
Лариса просидела за компьютером девятнадцать часов кряду, и к семи утра ей стало казаться: она нащупала брешь. Любой гений бессилен против ярости обманутой женщины.
«Еще день – и бастион рухнет».
Но в данный момент больше работать она не могла.
