Наверно, стоило банально разойтись миром. Но слишком жаль Акимову стало тех долгих лет, что он положил на служение Томскому.
И обидно, что разбогатеть – на талантах программиста – ему так и не удалось.
Нет. Они, несомненно, разбегутся. Но прежде он должен получить свои дивиденды. Полной горстью.
Забрать свой профит с того, что нянькался с Мишаней. Терпел его мании и депрессии. Направлял. Успокаивал. Приносил на блюдечке с каемочкой клиентов. Деньги. Бытовые вопросы решал.
Но добром ведь Томский ему не заплатит.
А как выбить?
Хитрой комбинации, «чтоб сам отдал», у Севы не придумывалось никак.
Но дьявол велик. И охотно помогает – тем, кого гложет обида и зависть.
Однажды поздно вечером Сева, полностью в мрачных мыслях, возвращался из офиса.
У светофора начал дисциплинированно тормозить на желтый. На красный – остановился. А через две секунды ему въехали в зад. Удар оказался приличный: Акимов разбил нос о руль, в шее что-то хрустнуло, ребра отозвались болью. Хорошо хоть, что подушки безопасности не сработали.
Он, пошатываясь (в глазах плыло), вышел из своего «Мерседеса».
А сзади – ну точно как в народной байке – не «Запорожец», правда, но дряхленькая «копейка». «Морда» разбита полностью. Из-за руля никто не выходит – трясется, видно, водила от страха, что сейчас ему на голову бейсбольная бита обрушится.
«Если сейчас из развалины вылезет старичок – сам начну смеяться», – решил Сева.
Его накрыло эйфорией – головой, видно, стукнулся сильно.
Однако из разбитого авто-дедушки выбрался совсем молодой парень. Руки ходуном ходят, глаза дикие. Голову в плечи втянул, на Акимова смотрит с ужасом неприкрытым.
На сервисе слесари – столь же юные парни – называли Севин пятнадцатилетний «Мерседес» хламом. Но водителю «копейки» с нестоличными номерами, похоже, казалось, что попал он на многие, многие миллионы.
– Дяденька, – трясущимися губами выдавил парень, – простите!
Глаза у него косили. И алкоголем несло – за версту.
Сева улыбнулся парню (эйфория не отпускала):
– Ты, придурок, хоть сам понимаешь, что натворил?
А тот перед ним на колени бухается, руки заламывает:
– Дяденька! Только папе не говорите!!!
Тут Акимов не удержался, стал хохотать:
– А мамке можно?
– А мамке по фигу, – поморщился парень.
И к Севиной руке тянется, пытается поцеловать.
Тот брезгливо отстранился. Велел:
– Все, прекращай цирк. Я в ГАИ звоню.
Думал, мальчишка обрадуется, что не битой по башке и квартиру у него отбирать не будут, – а тот в слезы! И ревет по-настоящему, все лицо сразу мокрое, голова дергается.
– Дяденька! Но они ведь папке сообщат первым делом! А что я ему скажу-уууу?! Машина-то его! А я пьяныыый!
Тут Севино веселье наконец иссякло – вместо него головная боль навалилась.
Обернулся на свой «Мерседес» – бампером, конечно, не обошлось, весь задок всмятку.
И рявкнул:
– ОСАГО есть у тебя, дебил?
– Батька брал вроде… в ларьке у ГАИ, – неуверенно отозвался парень. – Но я туда не вписан. И права у меня хотели за пьянку отобрать. Папка еле отмазал. Теперь, сто пудов, уроет.
К Севе со страшным скрипом возвращалась способность соображать. Может, парень и врет, что в ОСАГО не вписан. Но, судя по одежонке, по машине жалкой, выходило: вчинять дурачку иск – дело тухлое, только на адвоката потратишься.
«Поставлю ночью «Мерседес» во дворе. А утром гаишников вызову. Денежку им дам, чтобы с гарантией. Типа, неустановленный автомобиль в меня въехал. И получу все по КАСКО».
А дурачок продолжает на коленях стоять. Все пытается уже не руки – одежду ему целовать:
– Дяденька! Давай с тобой по-хорошему! Миром договоримся! Без протокола!
– Давай, – сухо отозвался Сева. – Двадцать штук гринов за бампер – и ГАИ не вызываем. И бате твоему никто не звонит.
– Ой, ну где я тебе возьму столько. – Парень неожиданно сделал кокетливый, очень женственный жест.
– Ты еще и «голубой»! – брезгливо стряхнул его руки Сева.
– Нет. – Тот обиделся. – Я двустволка. С бабами тоже могу.
Прочитал в Севиных глазах искорку интереса и затараторил:
– И вообще все могу, если надо. Дурь перевезти. В суде выступить на вашей стороне. В морду дать. Все, что скажете. Я дурак, но честный. Навалял дел – готов отвечать.
– На базаре свои услуги продавай, – буркнул Сева. – А мне пиши расписку. На двадцать тысяч гринов. И паспорт сюда гони.
Дурачок послушно отдал документ. Сева тщательно проверил – вроде настоящий. Судимостей нет, зарегистрирован в дальнем Подмосковье. Мальчик – звали его Георгием Сазоновым – коряво, с ошибками, написал расписку. Приписал номер своего мобильника. И горячо заверил:
– Я не врун, не кидальщик, вы не думайте. Что попросите – то и сделаю.
Акимов ни секунды не сомневался: помощь блаженного (да еще пьянчуги и мужеложца) ему не понадобится. Себе дороже – с подобными связываться.
Он отпустил незадачливого гонщика на «копейке». Благополучно вернулся домой. Поставил машину во дворе. Рано утром вызвал ГАИ. И всего за сто баксов получил справку о наезде «неустановленного средства».
Страховая компания забрала «Мерседес» в ремонт.
