– Ну, что ты! Даже кипятком не удалось бы так быстро проделать эти глубокие надрезы во льду. Ведь лед-то трехметровой толщины! Главное здесь не температура воды, а давление, под которым ее бросают на лед. Под давлением в десять-двенадцать атмосфер струя воды получает твердость стального лома. Попробуй перерубить ее саблей – клинок разлетится в куски, как стекло. Человека такая струя может пробить насквозь. А здесь вода вырывается из ствола гидромонитора под давлением в двадцать-тридцать атмосфер. Она не только лед, но и камень пробьет. И все-таки даже такая струя действовала бы не так быстро, как сейчас, если бы не георастворитель. Ты слыхал что-нибудь про него?
– Нет, никогда не слыхал. Что это, Дмитрий Александрович?
– Георастворитель – значит растворитель земли, вернее всего, из чего состоит земля: гранита, песчаника, глины, руды. Это новое химическое вещество, которое недавно изобрели у нас. Если добавить хотя бы крупинку его к цистерне воды, она получает способность размывать, разъедать с необыкновенной быстротой даже гранит, особенно если действует под большим давлением. В воде, таким образом, соединяются сила и едкость. И тут уж никакой лед не устоит.
На трапах, ведущих с палубы на бак, послышался топот ног, и через минуту наверху показался чем-то озабоченный
Иван Павлович в сопровождении нескольких человек из команды. Люди были одеты в электрифицированные комбинезоны и нагружены разнообразными инструментами.
Увидев Дмитрия Александровича и Диму, Иван Павлович направился к ним, бросив на ходу несколько коротких приказаний сопровождавшим его людям.
– Наблюдаете работу ледорезов? – спросил моряк. – Ну, как вам нравится?
– Замечательно! – живо воскликнул Дима, не давая
Дмитрию Александровичу времени ответить. – Я уже знаю и про давление и про георастворитель… прямо, как масло ножом!
– Это вы отбиваете у меня его восторги, Дмитрий
Александрович? – рассмеялся Иван Павлович. – К сожалению, беда случилась: георастворитель у нас кончается.
Остатка хватит всего лишь на час-полтора…
– Как же это так? – спросил Дмитрий Александрович. –
Разве «Чапаев» не взял с собой достаточного запаса?
– В том-то и дело! Произошло какое-то странное недоразумение. В спешке во время погрузки нашему мониторщику вместо георастворителя сдали баллоны с другими химическими реактивами. Как бы то ни было, но положение создается затруднительное.
– Странно… странно… – произнес Дмитрий Александрович, задумчиво потирая подбородок.
Диме очень нравился этот его жест. Серые глаза
Дмитрия Александровича делались при этом далекими и глубокими, как будто смотрели куда-то в глубь себя, и лицо изменялось – становилось и чужим и таким родным, что хотелось еще больше любить его и во всем верить ему.
Такой человек, думалось Диме, если посоветует, то уж верно и крепко. Он поможет, если понадобится.
– Что же будет делать «Чапаев», когда иссякнет остатки георастворителя? – спросил Дмитрий Александрович.
Иван Павлович вместо ответа кивнул на людей, пришедших с ними на бак.
Разделившись на группы, они возились у бортов корабля, возле его прозрачных стен, там, где снаружи, рядом с металлическими вантами 73 , поднимались две тонкие длинные трубы. Над толстой прозрачной крышей бака
73 Ванты – пеньковые или стальные тросы, служащие для крепленая мачты к борту судна.
трубы эти широко расходились и соединялись третьей горизонтальной трубой со множеством вставленных в нее коротких открытых трубок.
Люди опустили по одной прозрачной пластине в каждом борту, открывая себе доступ к поднимавшемся вверх трубам. С радостным, торжествующим воем на бак ворвался ветер, принес колючий холод и мелкую снежною пыль.
Взбираясь по вантам, люди начали осматривать трубы, проверять и продувать их какими-то приборами.
– Что они делают? – спросил Дмитрий Александрович.
– Капитан решил прибегнуть к новому средству, – ответил Иван Павлович, – еще ни разу не испытанному у нас.
Из-за спешки при снаряжении «Чапаева» в порту не успели полностью смонтировать новые машины, и они не были опробованы. Монтаж решили закончить в пути. Это уже сделано. Во всяком случае, моя электротехническая часть готова к работе. А опробование придется произвести сейчас, но не в легком, а, как видите, в тяжелом льду. Можно сказать, в боевых условиях. Это не совсем безопасно.
– Что же это за новое средство? – заинтересовался
Дмитрий Александрович.
– Будем сжигать лед…
– Как сжигать? – изумленно спросил Дима. – Как же можно сжигать лед? Объясните, пожалуйста, Иван Павлович!
Иван Павлович рассмеялся, и мелкие морщинки собрались сеткой в уголках его живых глаз.
– Сначала посмотри, как это делается, а объясню потом.
Сейчас некогда, тороплюсь.
Проверка труб скоро закончилась, люди подняли бортовые пластины и ушли. На баке снова сделалось тепло, и лишь мокрая палуба напоминала о минутном разгуле арктического ветра, холода и снега.
Дима не сводил глаз с труб, вопросы сыпались на
Дмитрия Александровича без конца и без передышки:
– Что же это значит? Сжигать лед! Как это можно?
