– Оказалось нелегко. Под влиянием высокой температуры она приварилась к поперечной, огневой. Металл оказался недостаточно жароупорным. Вот и идет возня. Не хочется менять все три трубы – много времени потеряем.
Но, видно, этого не миновать. Температура воздуха падает, как бы не вмерзнуть накрепко в лед. Выбиваться потом из него будет трудно. Ну, я спешу…
– Обедать не придете, Иван Павлович? – крикнул вдогонку Дима.
– Где уж там! – донесся ответ, и Иван Павлович скрылся в люке машинного отделения.
Уже спускались сумерки, когда Дмитрий Александрович и Дима вновь появились на носу корабля?
Ветер дул сильными порывами, поземка быстро неслась по льду, порой скрывая кучку людей, торопливо работавших у термитных труб. Работа, видимо, приближалась к концу.
Весь день прозрачные стены корабля были открыты у трапов, спущенных с обоих бортов. На палубе было холодно, ветер врывался под крышу, ревел и бился о стены.
Повалил густой снег, и белая крутящаяся стена скрыла людей на льду и их яркие фонари. На левобортовом трапе стали появляться светлые точки, поднимающиеся к палубе.
– Ну, начинается пурга. Видно, работу прекратили, –
сказал Дмитрий Александрович. – Пойдем в кают-компанию. Туда, вероятно, и Иван Павлович придет.
Георгий Николаевич дома, в каюте?
– Да, спит. Мы с Плутоном тихо ушли, чтобы не разбудить его.
Они шли по темному безлюдному проходу между правым бортом и палубными надстройками. Ветер со свистом и ревом врывался сквозь открытый проем, неся с собой тучи снега. Ослепленные вихрем, оглушенные его воем, Дмитрий Александрович и Дима, закрывая лица руками, торопливо прошли мимо трапа, спеша укрыться от пурги.
Пройдя мимо палубной надстройки, Дмитрий Александрович остановился и, поколебавшись мгновение сказал:
– Подожди меня здесь, Дима. Я на минутку забегу к себе.
Он быстро направился к своей каюте.
– Часа четыре не наблюдал… мало ли что… – бормотал он, открывая дверь.
Дмитрий Александрович включил аппарат телевизефона и поспешно набрал волну. Экран засветился, и на нем появился участок слабо освещенного и тесно заставленного грузами помещения. С минуту Дмитрий Александрович манипулировал экраном так, что на нем появлялись и исчезали все новые участки помещения. Затем, словно убедившись в бесцельности этих поисков, он выключил аппарат, вновь включил и набрал новую волну. На экране появилось помещение, похожее на прежнее. Но здесь в дальнем углу копошилась согнутая фигура человека.
Дмитрий Александрович внимательно смотрел на экран.
Человек на экране выпрямился. Он был одет в широкую одежду вроде плаща, и лицо его было скрыто глубоко надвинутым капюшоном. Стоял он у какого-то высокого, узкого предмета с блестящими головками на передней стороне. Вот он поднял согнутую руку, словно смотря на часы. Другой рукой человек осторожно вращал одну из головок.
Дмитрий Александрович, почти не дыша, нагнулся к экрану.
Человек вдруг начал торопливо закрывать тюками и ящиками узкий предмет, которым он только что занимался.
И едва этот предмет скрылся из виду, человек резко повернулся и чуть не бегом кинулся к выходу.
Дмитрий Александрович шумно перевел дыхание и провел рукой по покрасневшему лбу. Затем он быстро выключил аппарат и, немедленно включив его, набрал новую волну.
На экране появился капитан «Чапаева».
Увидев Дмитрия Александровича, он встрепенулся и живо спросил:
– В чем дело, товарищ майор?
– Немедленно направьте людей для обыска во всех грузовых трюмах «Чапаева». Только никого не берите из трюмной команды. Искать нужно длинные узкие черные ящики с блестящими головками на одной стороне. Я
встречу вас лично у кормового трюма номер два.
Лицо капитана Левады стало белым, как листок лежавшей перед ним бумаги. Он хрипло произнес:
– Слушаю, товарищ майор! Будет сделано!
На корме у трюма Дмитрий Александрович нашел старшего помощника капитана с двумя людьми из экипажа судна. Пока открывали люк и опускались в трюм, подошел и капитан Левада.
– Люди разосланы во все трюмы, – тоном рапорта доложил он Дмитрию Александровичу.
Ящик быстро нашли в месте, указанном Дмитрием
Александровичем. Майор отстранил от него людей и приблизил ухо к одной из алюминиевых головок. Послышалось спокойное тиканье часового механизма. Майор уверенным движением нажал и повернул головку против указания стрелки на ней.
Тиканье прекратилось.
Дмитрий Александрович выпрямился и облегченно вздохнул.
– На лед! – приказал он и обратился к капитану Леваде:
– Поступайте таким же образом, с другими снарядами, если найдутся, и выносите их на лед. Прикажите искать на электроходе человека в плаще и капюшоне с кисточкой.
Через пять минут встречу вас у трюма номер пять.
Он быстро поднялся на палубу и направился к трапу, у которого оставил Диму с Плутоном. Они стояли за каютами, прижавшись в углу, спасаясь от колючего снежного вихря, врывавшегося на палубу сквозь открытый борт.
– Извини, Дима, я немного задержался, – сказал майор спокойным тоном, словно он уходил выпить стакан лимонаду. – Ты не замерз?
– Нет, ничего, Дмитрий Александрович. Пойдем в кают-компанию?
