– Не заметили ли вы, какие личные отношения установились между Денисовой и Акимовым?
– Личные отношения? Как будто хорошие, товарищеские. Константин Михайлович очень ценит Ирину Васильевну, уважает ее. Он не раз говорил мне об этом. Вот только месяца два назад между ними произошло недоразумение.
– Вот как! Что же именно?
– У нас на работе заболел контролер-выпускающий. Его увезли домой, и я попросил Ирину Васильевну заменить на час-два заболевшего, пока приедет смена. Ирина Васильевна на контрольном пункте заметила довольно значительный брак и задержала его. Акимов отменил ее решение. Денисова опротестовала передо мною вмешательство
Акимова. Пришлось мне заняться этим делом и мирить их.
А брак между тем ушел из завода, и мы его теперь ищем…
– Значит, права была Денисова?
– В значительной части брак, задержанный Ириной
Васильевной, оказался сомнительным, но лучше было бы все-таки не выпускать его из завода.
– А в остальной части?
– Там был явный брак, и Ирина Васильевна была безусловно права.
– И как реагировал на это Акимов?
– Он, конечно признал брак, расследовал причины его появления, и, по докладу Константина Михайловича, я объявил порицание двум цеховым наблюдателям…
– Вы не помните их фамилий и в каких цехах они работают?
– Филимонов и Девяткин из сборочного цеха.
– Так… – сказал Хинский, занося эти фамилии в свою записную книжку. – И после этого между Акимовым и
Денисовой испортились отношения?
– Я не сказал бы, что испортились. Константин Михайлович продолжает быть очень предупредительным и по-прежнему высоко ценит Ирину Васильевну, но мне кажется, что она стала с ним как-то сдержаннее, суше. Я
полагаю, что в этом сказывается разница в их возрастах.
Константин Михайлович – человек пожилой, с большим жизненным опытом. Он, видимо, не принимает так близко к сердцу все эти мелкие и обычные деловые столкновения.
А молодая, непосредственная, горячая Ирина Васильевна, очевидно, не в состоянии мириться с ними и переносит их сейчас же на личную почву.
– Да… Понимаю… – задумчиво произнес Хинский. –
Скажите, нельзя ли мне… конечно, как-нибудь так… инкогнито… поговорить лично с Денисовой и с ее помощью познакомиться с работой литейных цехов?
– Пожалуйста. Только, к сожалению, сейчас это невозможно. Ирина Васильевна дней шесть назад взяла на заводе отпуск для устройства личных дел. У нее в семье разные огорчения, и ей пришлось куда-то уехать. Она вернется через три дня – тогда пожалуйста.
– Ну что же! – заметил Хинский. – Три дня я могу подождать. За это время, я думаю, можно будет познакомиться с цехами, хотя бы и в ее отсутствие? Не правда ли?
– Конечно. Я попрошу сюда ее заместителя, товарища
Кантора, и познакомлю вас.
– Отлично. Буду вам также очень благодарен, если вы дадите мне возможность просмотреть материалы обеих комиссий, которые расследовали это дело.
– Всегда готов помочь вашей работе.
Директор пододвинул к себе настольный телевизефон и набрал какой-то номер.
* * *
За эти три дня Кантор показал себя очень талантливым лектором и проводником. Но и слушатель оказался вдумчивым, пытливым и притом чрезвычайно оригинальным.
Объясняешь ему, например, назначение и работу какого-нибудь контрольно-измерительного прибора у центробежно-отливочной машины, а он задает свои вопросы – и все какие-то необычные, даже, можно сказать странные: всегда ли приборы показывают правильно, в каких случаях они врут, бывает ли так, что машина выпускает брак, а приборы не отметят это?.
Да, были, конечно, такие случаи с этой машиной, только лучше о них не вспоминать. Он, Кантор, здорово тогда поплатился. И не он один, даже Ирина Васильевна, которая была в то время начальником производства завода.
Если бы товарищ Акимов пришел сюда хоть на один день раньше, ничего бы этого не было…
– Ах, вот как! Когда же он вступил в исполнение обязанностей начальника цеха?
– Как раз в тот злосчастный день, когда машина закапризничала и начала вываливать на мою голову брак.
– Ну, все-таки, – не отставал Хинский. – Как же это произошло?
Право, можно было в отчаяние прийти от такой настойчивости гостя. И надо все-таки отвечать. Директор просил полностью и возможно подробнее удовлетворять любознательность товарища, чего бы она ни касалась.
Как это произошло?. Он, Кантор, был тогда малоопытным работником, почти без практики, и его товарищ по цеху – тоже. Начальника же цеха не было. Ирине Васильевне, руководившей тогда производством всего завода, приходилось временно замещать и начальника цеха.
Трудно ей было. Ну вот… В тот день – непонятно, каким образом, вероятно по его, Кантора, оплошности – в машину попал воздух. А выгнать его полностью Кантор не сумел.
Получились подряд два бракованных поршня. А тут как раз пришла Ирина Васильевна и представила нового начальника цеха – Акимова. Надо было тут же попросить помощи.
Так нет! Какое-то дурацкое самолюбие заговорило, не хотелось лицом в грязь ударить перед новым начальником. А
в результате – катастрофа на шахте… человек погиб… Его, Кантора, оставили все-таки здесь, на работе… учиться… А
