– Я его помню. Сердитый такой был парень. Но озеро почитал.
– Даже если эта девчонка та, за кого себя выдает, – снова вмешался Йолун, – то парень-то откуда взялся? Чтобы человек из племени Тюленя появился на озере? Разве такое когда-нибудь бывало?
– Для Бейла всякая вода – родная стихия, – быстро нашлась Ренн. – И потом, гляньте, какая татуировка у него на плече, – это же тростник!
Татуировка у Бейла на плече изображала морские водоросли, но у него хватило ума держать язык за зубами.
– Какое это имеет значение?! – вскричал Йолун. – Все заметили, как вы оба вздрогнули, стоило мне упомянуть о том изгнаннике!
Женщина-вождь внимательно посмотрела на Бейла:
– Значит, ты знаком с этим изгнанником?
Бейл вздернул подбородок:
– Да, знаком. Но это не преступление!
– Зато помогать ему – преступление! – прорычал Йолун.
Бейл промолчал, но было видно, что он еле сдерживается.
– Вот видите! – вскричал Йолун, заметив это. – Они с ним заодно! А значит, и они тоже изгнанники! Мы должны убить их, Ананда, пока у нас еще бед не прибавилось!
– Неправда! – возмутилась Ренн. – Мы никакого отношения к вашим бедам не имеем! Но я… я, пожалуй, знаю, кто виновен во всем этом.
– Откуда тебе это знать? Зачем ты вообще сюда явилась? – Ананда наклонилась совсем близко. У нее были странные серо-зеленые глаза, впитавшие, казалось, свет самого озера.
У Ренн бешено забилось сердце. Если она сейчас солжет, Ананда сразу это поймет, а если скажет правду…
– То зло, о котором вы говорите, – осторожно начала Ренн, – плохие уловы, злые духи, кусающие людей во сне, – вскоре распространится и на Лес. Если, конечно, нам не удастся это зло остановить. – Она помолчала. – Дело в том, что где-то здесь, на озере, прячется один из Пожирателей Душ. В нем-то и заключен корень всех бед. И мы здесь по этой же причине – чтобы разобраться со всем этим.
В хижине стало так тихо, что отчетливо слышалось шипение светильников и негромкий плеск воды где-то далеко внизу.
– Она лжет! – тут же заявил Йолун. – Какой еще Пожиратель Душ? Где твои доказательства, девчонка?
Но женщина-вождь, по-прежнему пристально глядя на Ренн, возразила:
– Нет, она говорит правду. Хотя и не всю правду. Ничего. – И Ананда коротко кивнула, словно подтверждая свои слова. – Наши колдуны откроют нам все – до самого дна.
– Ты, главное, молчи. Вообще ничего не говори, – шепнула Ренн Бейлу, когда Йолун подтолкнул их к окутанным дымом мосткам.
Бейл, наклонившись к самому ее уху, еле слышно ответил:
– Но ты же слышала! Эта Ананда сказала, что их колдуны в любом случае правду выяснить сумеют. Разве мы можем помешать этим колдунам?
– Главное, молчи и старайся совсем не думать о Тораке, – посоветовала Ренн. – Вспомни какое-нибудь самое сильное свое переживание и сосредоточься на нем. На какой-нибудь особенно сильной вспышке гнева. Или ненависти. Или, может быть, на каком-то горе, которое тебя постигло.
Бейл нахмурился:
– Это все слишком тяжелые воспоминания. Но я постараюсь.
Дым рассеялся, и они увидели, что стоят возле округлого возвышения, на котором из тростника выстроена маленькая островерхая хижина. Вход в хижину украшали зубастая пасть гигантской щуки и великолепное резное изображение выдры из ярко окрашенной древесины ольхи; казалось, эта выдра плывет в туманной дымке.
Йолун заставил Бейла и Ренн опуститься на колени, затем Ананда велела им ползком проникнуть в хижину. Исполненные самых дурных предчувствий, они поползли внутрь.
И сразу же в ноздри Ренн ударил сырой, гнилостный запах тростников. Где-то совсем рядом слышался плеск озерной воды, на стенах веселой рябью играли солнечные блики, отражаясь от озера и пробиваясь сквозь широкие щели пола. Она услышала, как Бейл охнул, подняла глаза и увидела то, что так его поразило.
В темном углу хижины сидели, скрестив ноги и низко склонив головы, двое детей. Их светлые волосы водопадом ниспадали до самого пола. Оба были в длинных безрукавках из серебристой рыбьей кожи, искусно расшитых узкими зелеными полосками, похожими на стебли качающегося тростника.
«Близнецы, – подумала Ренн, и душу ее охватил ужас. – Сперва оленята-близнецы, потом та жуткая двухголовая рыба, а теперь еще и колдуны-близнецы! Что же все это значит?»
Ананда и Йолун заставили их склониться совсем низко и сами тоже коснулись лбом пола в почтительном поклоне, дружно пропев:
– О Великий Колдун!
Близнецы выпрямились и посмотрели на них.
Их волосы имели странный зеленовато-золотистый оттенок, словно смоченный росой тростник, а кожа была иссиня-бледной, как у утопленника. Глаза мальчика блестели, и в них отражался исходивший от воды свет; но глаза девочки, подернутые густой белой дымкой, были, без сомнения, незрячими.
– Она видит мир духов, – почтительно кланяясь девочке, сообщил Йолун.
– Как же? – удивился Бейл. – Им же лет десять, не больше!
Губы мальчика разомкнулись, обнажив острые серые зубы.
– Наш возраст значения не имеет, – произнес он. Голос у него был тонкий, пронзительный, как звук берестяной дудки. – Мы есть возродившийся Дух. Мы есть Великий Колдун.
От его голоса у Ренн даже мурашки по спине забегали.
