– Внутри у нее бушует буря, – прошептала слепая. – Она ведет борьбу с самой собою и должна быть очень осторожна, иначе ее душа разорвется на части.
И снова перед мысленным взором Ренн возник образ Торака, но на этот раз она увидела, как он стоит на каком-то черном берегу и лицо у него настолько дикое, что она с трудом его узнала.
И снова холодные пальцы слепой «уцепились» за этот образ.
Невероятным усилием воли Ренн оттолкнула от себя мысли о Тораке и постаралась полностью сосредоточиться на Повелительнице Змей. Почти сразу та искра ненависти, что дремала в ее душе, вспыхнула и разгорелась в жаркое пламя. И Ренн, думая в эти мгновения только о костре ненависти, услышала, как слепая девочка тихонько вздохнула.
Ренн вздрогнула и открыла глаза.
Ананда спросила приглушенным голосом:
– Ну что насчет изгнанника? Они с ним заодно?
– Нет, – шепотом ответила ей слепая, – но прочно с ним связаны. Один кровно, а вторая – душою.
Ананда нахмурилась:
– Ну, это не преступление. Придется нам их в Лес отослать.
– Нет! – вскричали разом оба близнеца. – Они нужны озеру! Озеру нужна сила этого юноши и могущество этой девушки! Ему это необходимо, чтобы сразиться с тем ужасом, что приходит в ночи!
Маленькая колдунья повернулась к Ренн и посмотрела на нее своими незрячими глазами:
– Тебе знаком этот ужас. И у тебя есть силы, чтобы с ним сразиться. Однако же ты его боишься. Но почему? И почему ты страшишься собственного могущества?
Йолун изумленно уставился на Ренн:
– Так ты что, тоже колдунья?
Ренн отрицательно покачала головой, но промолчала.
– Скажи! Скажи! – требовали близнецы.
Но Ренн молчала, снова чувствуя, как холодные пальцы маленькой слепой «ощупывают» ее мысли, проникают в глубину ее души, выискивая самые потаенные, самые сокровенные тайны.
«Нет!» – мысленно вскрикнула она и попыталась освободиться, но все те же водоросли держали крепко.
И в отчаянии она вновь мысленно обратилась к ненавистному образу Сешру и вдохнула жизнь в почти угасший костерок гнева, и крошечное пламя яростно вспыхнуло вновь. И тут же все жилище охватил пожар…
Слепая девочка вскрикнула.
Ее брат упал навзничь.
А Ренн почувствовала, как водоросли опали, выпустили ее из своих объятий и скользнули в глубины озера.
Маленький колдун осторожно сел и сказал Ананде:
– Пусть они ходят, где хотят. Дайте им одежду и нашу, озерную, еду. И пусть они отправляются на восток.
Йолун вскочил.
– Нет! Не бывать этому! – в гневе закричал он.
– Но, Великий Колдун, – удивилась Ананда, – ты совершенно в этом уверен?
– Мы видим, как они идут на восток, – бормотал мальчик, слегка задыхаясь, – на восток, на восток, к ледяной реке… И она все-таки воспользуется своим могуществом! А он ей поможет. Они найдут то, что ищут…
– Нет! – снова запротестовал Йолун.
– Отпустите их, – приказал мальчик уже более твердым тоном. – Если они совершат ошибку, озеро их накажет. Оно заберет их, и вам останется лишь отыскать их кости в Заливе Утраченных Вещей: вода будет перекатывать их там.
Йолун просто посинел от злости, точно грозовая туча; Ананда выглядела совершенно растерянной.
Ренн, вся дрожа, собралась уже ползти к выходу, когда слепая девочка вдруг снова схватила ее за руки. Ренн попыталась вырваться, но тонкие костлявые пальчики, стиснувшие ее запястья, оказались очень сильны.
– Остерегайся холодного красного огня! – выдохнула маленькая колдунья. – Остерегайся озера, которое убивает!
Ренн вырвала руки и, почти теряя сознание, выбралась из хижины.
– Почему они нас отпустили? – спросил Бейл. – Что-то уж больно легко вышло. Не нравится мне все это!
Ренн не ответила. Беседа с колдунами-близнецами совершенно лишила ее сил, она даже думать боялась о том, что еще они могли прочесть в ее мыслях.
Их с Бейлом снова отвели в хижину Ананды и оставили там одних. Через некоторое время туда заглянул Йолун и, мотнув головой в сторону Бейла, прорычал:
– Выходи! Мне велели обеспечить тебя припасами и одеждой, подходящей для озера.
Ренн тоже встала и хотела последовать за Бейлом, но Йолун остановил ее:
– А ты останься! О тебе позаботится кто-нибудь из женщин!
Ренн вскоре стало ясно, что Йолун далеко не единственный из тех, кому не нравится, что чужаков отпускают на свободу, да еще и снабжают всем необходимым. Та же Дирати хоть и принесла ей новую одежду, но в глаза смотреть по-прежнему не желала, а одежду просто бросила на циновку.
– Твоя жалкая оленья шкура тебе здесь не понадобится, – надменно заявила она. – Она станет слишком тяжелой, если намокнет, и слишком жесткой, когда высохнет. Надевай нашу одежду. – Она указала на короткие, до щиколоток, узкие штаны из мягкой лосиной шкуры и безрукавку, искусно сплетенную из волокон осоки. – А уж перья своего покровителя сама как-нибудь пришьешь!
Дирати умолкла, неприязненно поглядывая на Ренн. Та быстро переоделась и срезала с куртки перья ворона, чтобы позже пришить их к новой одежде. Но когда она попыталась поблагодарить Дирати, молодая женщина так и шарахнулась от нее.
– Что с тобой, Дирати? – удивилась Ренн. – Что плохого я тебе сделала?
Дирати поджала губы:
