Убийцей должен был быть Реймонд, но считать так было равносильно безумию, ведь он мертв. Или нет? И если он жив, то кому предначертано стать очередной его жертвой? Ему? Ребекке? Хотя шеф полиции Харвуд и убрал из дела все упоминания о ее присутствии на товарно-сортировочной станции, она все же была там, и, пусть даже сама девушка об этом не помнит, Реймонд ничего не забыл.
А может, подумалось ему вдруг, раскрыть свое подлинное имя и рассказать, кто стоит за всеми этими убийствами? Но тогда они свяжутся с управлением полиции Лос-Анджелеса и попросят вновь расследовать обстоятельства предполагаемой смерти Реймонда Торна, заодно сообщив, что Джон Бэррон находится в Париже. В этом случае Джин Вермеер и его единомышленники слетятся сюда, словно грифы на падаль. И на Реймонда Торна им будет наплевать — их главной мишенью станет Джон Бэррон. Так что он не мог открыться французскому инспектору и русскому следователю. Если Реймонд жив, Мартен сам должен найти его и довести дело до конца.
— Сколько вам лет? — Коваленко продолжал делать пометки в своем блокноте.
— Двадцать семь.
Русский удивленно посмотрел на него и переспросил:
— Двадцать семь?
— Да.
— А чем вы занимались до того, как переехали в Манчестер?
С какой стати этот бородач допрашивает его? Он что, превратился в подозреваемого?
— Я не совсем понимаю, ради чего вы задаете мне все эти вопросы, — сухо произнес он.
— Мистер Форд убит, господин Мартен, — отвечая, Ленар глядел на него в зеркало заднего вида, — а вы были его другом и к тому же последним человеком, кто видел его живым. В нашем деле полезной может оказаться любая информация.
Это был стандартный ответ полицейского, и Николас понял, что препираться с ними не имеет смысла. Нужно дать простой, но расплывчатый ответ.
— Я путешествовал, перепробовал разные профессии: плотника, бармена, писателя… Никак не мог определиться, чего хочу.
— А когда вы решили перебраться в Англию и поступить в университет? Вы бывали раньше в этой стране?
— Нет.
Коваленко имел все основания полагать, что решение покинуть Америку и перебраться в незнакомый город на севере Англии можно считать, мягко говоря, неожиданным. Поэтому Мартен должен был придумать правдоподобный ответ, который удовлетворил бы обоих детективов.
— Я познакомился с женщиной, которая оказалась преподавателем в университете Манчестера, и поехал с ней.
— Ага, — буркнул Коваленко, едва заметно улыбнулся и снова уткнулся носом в блокнот.
Теперь-то было понятно, зачем они взяли его с собой. Опознание опознанием, но эти двое знали, что вид истерзанного тела Дэна Форда потрясет его ближайшего друга еще сильнее, чем их, и рассчитывали на это. По той же причине там, у реки, Ленар спросил его про Жан-Люка, а Коваленко «прессовал» сейчас, надеясь, что, потрясенный увиденным, Мартен проговорится. Однако он был готов к этому, поскольку, являясь детективом убойного отдела, сам не раз использовал подобную тактику во время допросов подозреваемых. Но, с другой стороны, он успел потерять форму и был не готов к тому, что его станут допрашивать в рамках расследования сразу четырех убийств.
И еще — какую цель преследуют Ленар и Коваленко? Да, он поспешил, начав задавать инспектору вопросы в гостиничном номере, где был убит Хэллидей, но это недостаточное основание для столь жесткого допроса. Тут, вероятно, крылось что-то еще. Следующий вопрос застал его врасплох.
— Почему в парке Монсо вы повернулись и ушли, увидев детектива Хэллидея? — Глаза Коваленко потеряли сходство с собачьими, и теперь в них горел колючий блеск. — Вчера вы приехали в парк Монсо вместе с мистером Фордом. Когда вы увидели детектива Хэллидея, стоящего рядом с инспектором Ленаром, то резко развернулись и ушли из парка. Почему?
Так вот к чему подводил русский! Ленар внимательно смотрел на Мартена в зеркало заднего вида. Мартен понял, что сценарий этого допроса готовился заранее: один задает вопросы, а другой наблюдает за реакцией.
— Я задолжал ему некоторую сумму денег, причем довольно давно, — заговорил Мартен, предлагая детективам очередную правдоподобную версию. — Сумма небольшая, но, увидев его, я растерялся — не ожидал встретить.
— Как же получилось, что вы взяли у него взаймы, если, по вашим же словам, вы были едва знакомы? — продолжал давить Коваленко.
— Бейсбол. — Мартен пожал плечами.
— Что?
— Американский бейсбол. Как-то однажды в Лос-Анджелесе Хэллидей, Форд и я зашли в ресторан, чтобы пообедать, и разговорились о бейсболе. Мы поспорили о том, как сыграют «Доджерс», и я проиграл. Я так и не отдал долг и не видел Хэллидея до вчерашнего дня в парке. Потому я и ушел, надеясь, что он не заметил меня.
— Сколько вы ему проспорили?
— Двести долларов.
Ленар стал снова смотреть на дорогу, а Коваленко расслабился и развалился на сиденье.
— Благодарю вас, мистер Мартен, — пробурчал он, а затем нацарапал что-то в блокноте, вырвал листок и протянул его Мартену. — Это номер моего сотового телефона. Если вы вспомните что-нибудь, что могло бы помочь нам в расследовании, позвоните, пожалуйста.