— Если нам удастся слезть с поезда раньше, чем они нас увидят, я смогу вызвать самолет, и он прилетит в любой аэропорт, чтобы забрать нас. Мы можем улететь все вместе: ты, я и твоя сестра.
— Моя сестра? — Его словно хлестнули плетью по лицу.
— Ты же не бросишь ее, верно?
— А ты готов дергать за любые ниточки, чтобы я вытащил тебя из этого дерьма.
— Подумай об этом, Джон, ведь ты же любишь ее! Ты не сможешь скрыться и бросить ее одну. Или сможешь?
— Да заткнись же ты!
Мало того что Реймонд тайно проникнул в его жилище, он еще смеет что-то говорить о Ребекке! Да он даже не имеет права подумать о ней!
Внезапно Бэррон вспомнил о том, где находится и что происходит. Он посмотрел в окно. Железнодорожные пути здесь делали плавный изгиб. Впереди — станция Глендейл. Они прибудут туда через считанные секунды. Бэррон вытащил из-за пояса кольт, а левой рукой сжал «беретту».
Увидев, что остальные вагоны отцепили от состава, он было собрался позвонить Дэну Форду и попросить его, чтобы он предупредил собравшихся там журналистов: с поездом что-то не так и могут возникнуть проблемы. Однако, поразмыслив, понял: из этого ничего не выйдет. Даже если Дэну удалось созвать репортеров и они уже ждут их прибытия на Юнион-стейшн, поезду все равно не суждено доехать до станции. Куда его направят, Бэррон, естественно, не знал. Глендейл становилась все ближе, а между ней и Юнион существовало множество боковых веток, запасных путей и сортировочных станций, куда могли загнать локомотив и единственный следующий за ним вагон.
— Дай мне пистолет. — Джон уставился на своего пленника. — Они убьют нас обоих, — произнес тот.
Из недр локомотива неожиданно раздалось утробное рычание, и вместо того, чтобы замедлить ход, он начал набирать скорость. Чтобы удержаться на ногах, Бэррону пришлось ухватиться за спинку сиденья. За окном, в темно-сером утреннем свете, промелькнула железнодорожная станция Глендейл. Он ожидал увидеть лица пассажиров, удивленных видом поезда, состоящего всего из одного вагона, который к тому же не остановился на станции, а проскочил мимо нее. Однако вместо них мимо вагонного окна промелькнули смутные очертания столпившихся на платформе полицейских и примерно с десяток черно-белых патрульных машин на привокзальной парковке. А потом он увидел Ли. Чернокожий великан бежал от парковки по направлению к платформе, не сводя глаз с единственного вагона. На долю секунды их взгляды встретились, и в тот же миг Рузвельт Ли поднес к губам рацию.
Станция осталась позади, теперь за окном виднелись широкая лента реки и огоньки машин, мчащихся по шоссе Голден-стейт.
Поезд снова стал тормозить, и Бэррону, чтобы не упасть, опять пришлось вцепиться в первое, что попалось под руку, — тянувшийся вдоль всего вагона хромированный поручень.
Скорость локомотива стала еще меньше, и под колесами послышалось характерное металлическое лязганье. Было очевидно, что стрелки перевели, и состав перешел на запасной путь. По обе стороны серебристыми змеями тянулись бесчисленные рельсы и виднелись какие-то хозяйственные постройки, напоминающие склады. Поезд миновал еще несколько стрелок, а затем дневной свет, пусть и скудный, погас вовсе. В течение нескольких секунд они ехали в полной темноте, а затем поезд дернулся и остановился. Еще через секунду двигатель умолк, и наступила тишина.
— Где мы? — послышался из темноты голос Реймонда.
— Не знаю.
Бэррон сунул кольт за пояс и, вооруженный только «береттой», двинулся вдоль вагона, вглядываясь в окна. Судя по тому, что можно было разглядеть, они стояли либо под крышей, либо под навесом большого склада в форме буквы U. Повсюду высились платформы, на которые с товарных поездов сгружали контейнеры для их последующей разгрузки. Вдоль стен тянулись огромные ворота, помеченные яркими цифрами красного, желтого и синего цветов. Свет прожекторов проникал в окна вагона, разделяя его на широкие полосы света и тьмы.
Чтобы лучше видеть, Бэррон вытянул шею и разглядел на соседних путях несколько товарных вагонов. Там царила кромешная темень. За какие-то двадцать минут они словно вернулись из раннего утра в непроглядную ночь.
Он покосился на прикованного к багажной стойке Реймонда, но в этот момент его внимание привлекло какое-то движение снаружи. Он снова посмотрел в окно и увидел высокого мужчину в форме железнодорожника, который со всех ног убегал вдоль путей и вскоре скрылся из виду. Вне всякого сомнения, это был машинист поезда.
— Дай мне шанс, Джон, — снова подал голос Реймонд, также увидевший машиниста. — Сними с меня наручники.
— Нет.
Внезапно Бэррон вспомнил о своей полицейской рации, которая находилась в кармане его пиджака, валявшегося в дальнем конце вагона. Низко пригнувшись, он кинулся туда, пробегая через светлые и темные полосы. Со стороны он, наверное, походил на арлекина.
Включив защищенный от прослушивания канал, которым пользовались члены бригады, молодой человек невольно вздрогнул от громкого треска статических разрядов, а потом…
— Джон, ты меня слышишь? — прозвучал из рации спокойный, даже расслабленный голос Вальпараисо.