– Фрол Петрик, второй капитан. Обрешок тогда назвал его сразу. Наставник, позволите отдышаться пару минут? Я сегодня вымотался, как вол на пашне.
– Проходи, конечно, – кивнул Шани. Он выглядел довольным. Очень довольным.
Алек прошел в зал и опустился в кресло с такой осторожностью, словно боялся замарать дорогую ткань. Поимка Петрика явно стоила ему немалых усилий.
Софье нравилось на него смотреть. Пусть Алек был не слишком хорош собой: типичная аальхарнская внешность, светлые волосы и довольно заурядные черты лица, – но было в нем нечто, говорящее о значительной внутренней силе, и эта сила делала парня очень и очень привлекательным. Софье нравилось на него смотреть. Просто нравилось. Иногда она даже начинала представлять, что было бы, обрати и он на нее внимание, но быстро обрывала эти мысли, краснея от стыда.
– Я его спеленал как следует, – сказал Алек. Шани взял с каминной полки темную полупустую бутыль и протянул гостю. Софья подумала было, что это вино, но Алек вытянул пробку, и по комнате поплыл терпкий запах северных трав. Софья знала, что это зелье для восстановления сил варят аптекари-ведуны на окраинах столицы, по специальной лицензии инквизиции – несмотря на это, доносы на них поступают с завидной регулярностью. Отпив из бутылки несколько глотков, Алек отер губы и продолжал: – Сейчас надо прикинуть, куда его потом везти. Пуща после Обрешка для нас закрыта. Там, говорят, чуть ли не под каждым кустом по охранцу.
– Хороши они после драки кулаками махать, – откликнулся Шани. – А что Влас говорит?
Софья подозревала, что Власом зовут того фартового мужика с золотыми перстнями на толстых пальцах, который заходил в особняк с черного хода и приносил раритетные книги – вплоть до золотистых свитков в тонких деревянных тубусах, которые были написаны за много лет до появления на земле Заступника. Фартовый неизменно кланялся Софье, но не говорил ей ни слова и старался не смотреть в глаза.
– А Власа я не спрашивал, – сказал Алек. – Но думаю, он бы предложил какой-нибудь из домов под снос.
– Не предложил бы, – негромко сказала Софья. Шани и Алек посмотрели на нее с одинаково изумленными лицами, и она закончила: – В таких местах толчется гораздо больше случайного народа, чем вы полагаете. А я думаю, что свидетелей вам не нужно.
– Умная девица, – с уважением произнес Алек.
Шани усмехнулся и довольно ответил:
– Других не держим.
Когда Петрика выволокли из кареты и за шиворот потащили куда-то по мокрой траве, он уже понял, что его песенка спета. Те, кто волочил второго капитана по лужам, нисколько не напоминали призрак Хельги Равушки – человек в неприметном сером плаще, который встретил капитана в подворотне возле кабачка «Луна и Крыса», оказался очень приличным бойцом.
Плохой бы с Петриком не справился.
Мешок, надетый на голову, стянули, и сперва Петрик не видел ничего, кроме тьмы. Потом во тьму пришли цвета и звуки: шел дождь, перед стоящим на коленях капитаном плескалась вода, и в ней отражались стремительно летящие тучи и полная луна, что мелькала среди них. Чуть поодаль всхрапывали лошади, тревожно переступая с ноги на ногу. Пахло хвоей и чем-то еще, кислым и очень знакомым, тем, что Петрик обонял не раз. Вскоре он понял, что это запах страха. Его собственного страха. Да что там – капитан был насмерть перепуган, до дрожи в коленях.
– Подними его, Алек, – отдавший приказ мужской голос прозвучал надтреснуто и смертельно устало. Петрика вздернули за воротник и поставили на ноги. Всмотревшись в темную высокую фигуру, он охнул и произнес:
– Ваша неусыпность… Это вы?
– Это я, – ответил Шани Торн. – И у меня есть к тебе несколько вопросов.
– У нас, – хрипло добавили сзади, и Петрика развернули направо – он увидел одиноко стоящее дерево, мертвое, должно быть погубленное молнией и огнем. Одна из ветвей была выброшена вперед, словно протянутая в молении рука, и на этой ветке болталась петля с затейливо завязанным узлом.
Петрик сдавленно вскрикнул и почувствовал, как по ноге потекла горячая струйка. Страх сыграл с капитаном злую шутку, моментально превратив бывалого вояку в манную кашу.
– Твой покойный командир сказал, что именно ты доставил Хельгу Равушку в загородный дворец его величества. Это верно?
– Верно, верно, – залепетал Петрик. В мире ничего не осталось, кроме петли, которую трепало ветром. Он чувствовал, как в горле поднимается страшный тяжелый ком, словно петля уже обхватила его шею и затягивается с томительной обморочной медлительностью. – Я привез ее во дворец и отвел в Красный зал. Я выполнял приказ! – визгливо вскрикнул он. – Я солдат! Это мой долг – выполнять приказы!
– Ублюдок, – прошипели сзади, и Петрик услышал тонкий свист – с таким пронзительным звуком выходит из рукояти выдвижное лезвие. Свист повторился, и капитан почувствовал дуновение ветра и капли дождя на обнажившейся спине. Несколькими движениями с него срезали камзол и рубаху, и, вспомнив о судьбе своего командира, Петрик понял, что сейчас с него примутся срезать и кожу. – Каков ублюдок. А насиловать ее тебе тоже приказали?
