В бар заходили люди, и не космонавты, которым нечего делать, а здоровенные лбы из службы охраны, вооруженные электрошокерами. Еще спустя пару минут они удалились, ведя за собой Соломина, Джораева и Бьянку и неся на носилках, благо народу было достаточно, побитых французов. Остальные последовали за ними сами, в качестве свидетелей.
Разобрались, правда, быстро, даже свидетели не потребовались – установленная в зале камера наблюдения со свойственной электронике скрупулезностью зафиксировала, что происходило и кто начал драку. Французов утащили в госпиталь – прежде чем представить перед судом, их надо было как минимум поставить на ноги. Ничего серьезного им, правда, не грозило – штраф, компенсация за причиненный ущерб и, если подвергнувшиеся нападению русские в лице Соломина, Джораева и Бьянки (для девушки было шоком узнать, что ее, оказывается, считают здесь русской) решат подать жалобу, пара месяцев исправительных работ. Соломин, впрочем, жалобу подавать не собирался, да и его товарищи тоже – зачем? Только лишние бумажки, а французы и так свое получили – им еще лечение свое оплачивать, это суммы немалые. Это для русских лечение бесплатное, а чужим в России лучше не болеть – лучшая в мире медицина и стоит соответственно, и тратить время непонятно на кого врачей не заставит никакая клятва Гиппократа.
А вот когда они уже покидали дежурное помещение, и начались неприятности. Навстречу им в коридоре попалась группа офицеров с базирующейся здесь эскадры, которые возвращались на свой корабль с отдыха. Для Соломина так и осталось загадкой, кто их узнал, а главное, откуда этим офицерам был известен род их занятий, однако между офицерами пробежал легкий шепоток, и один из них, капитан-лейтенант лет тридцати, брезгливо скривил губы и бросил:
– И здесь пираты. Что этой швали у нас понадобилось?
Джораев моментально покраснел – от предков ему достался вспыльчивый характер. Соломин не успел удержать своего подчиненного – тот шагнул вперед и дважды врезал хаму по щекам тонкими кожаными перчатками.
Наступила тишина, такая, что было слышно, как жужжит какой-то местный аналог комара. Тишина была вязкой, она ощутимо давила на уши, и было от чего – пожалуй, впервые для большинства присутствующих, обнаглевший пират нанес оскорбление русскому офицеру, демонстративно, при всех. За это убивали.
Прелесть же сложившегося положения заключалась в том, что среди молодых (самым старшим был все тот же тридцатилетний капитан-лейтенант) офицеров обстрелянных, похоже, не было. Они несли службу в тихом районе, были хорошо подготовлены, но вот по-настоящему воевать им не приходилось. Конечно, будь при них оружие, дальнейшие расклады были бы непредсказуемы, но оружия-то у них как раз и не было – закон независимой, пускай и формально, планеты приходилось соблюдать. Так что же им, пытаться заколоть Джораева кортиками? Так ведь не сумеют, да и не готовы они к подобным действиям…
Ситуацию разрулил вышедший из-за угла мужчина лет тридцати пяти, с погонами капитана второго ранга. Увидев, что происходит нечто не совсем понятное, он рыкнул:
– Отставить! Смирно! – потом перевел взгляд на Соломина, и лицо его вытянулось от изумления. – Товарищ капитан первого ранга…
– Вольно, – сделал отмашку Соломин. – Пасынков, это ты, что ли?
– Так точно!
– Японский городовой, а это что, твои парни?
– Так точно…
– Да что ты заладил так точно, так точно… Я, если ты не заметил, в отставке, так что говори нормальным языком. Ты какими судьбами здесь?
– Командую крейсером "Ирбис", базируемся здесь. А вы, я слышал, на вольные хлеба подались?
– Ну да, собственная эскадра, уже четыре корабля. Наших, естественно.
Пасынков присвистнул:
– Здорово!
– Ну так… Чай, не дети уже. Долго еще здесь будешь?
– С неделю примерно. Корабль встал на плановый ремонт.
– Я столько же, поэтому завтра прошу ко мне. Номер дока…
– Да я знаю, где твой корабль ремонтируется. Не знал только, что именно твой. Где нашел красавца?
– Завтра и расскажу. За рюмкой чая.
В этот момент был еще очень хороший шанс все замять, свести к недоразумению. Пасынков когда-то был штурманом на крейсере, которым командовал Соломин, они хорошо друг друга знали. Да и вообще не было ничего удивительного, что встретился знакомый – прослужив на флоте всю жизнь и достигнув немалых чинов, сложно не обрасти знакомствами. Если бы остальные промолчали, то на этом все бы и закончилось. Джораев промолчал. Отхлестанный по щекам офицер не захотел.
