Короче говоря, все закончилось формальным вызовом на дуэль. Конечно, будь Джораев иностранцем, или не будь он дворянином – какая там дуэль? Нападение на гражданина Российской империи карается везде и одинаково, однако сейчас была иная ситуация. Джораев был русским, и гражданства его никто не лишал. По законам империи он не был преступником, так как на территории России никаких преступлений не совершал, а что уж он творил за ее пределами – только его дело. Он был офицером, пускай и в отставке, а главное, он был дворянином. Не будь этого, последнего обстоятельства, все можно было бы замять, однако дворяне, даже не служащие, в отношении отстаивания своей чести были равны офицерам. Вот и понеслось…
Правда, как вызванный, он имел право на выбор оружия. Флотские привыкли к дуэльным шпагам – оружию, которым весьма сложно убить, хотя можно здорово попортить внешность, шрамы эти клинки, предназначенные исключительно для рубящих ударов, оставляли довольно жуткие. Десантники придерживались чуть другого кодекса, и это было для противника Джораева полной неожиданностью. Больше всего это походило на одну из разновидностей дуэлей на Диком Западе – дуэлянты заходили в пустое помещение с определенным количеством патронов в обойме пистолета, а выходили или расстреляв патроны, или после безоговорочного поражения одного из них. Был вариант с использованием бластера, но Джораев предпочел все же пистолет.
Откладывать не стали. Пустое помещение нашлось сразу же – небольшой склад, которым никто давно не пользовался. Прочные стены, которые пулями не попортишь, металлические стеллажи – вот, собственно, и все. Ну и две двери в разных концах помещения – то, что доктор прописал. Длина почти полсотни метров, для пистолетов уже не слишком удобно, это давало хоть какую-то гарантию, что тот, кто зазевается, не будет убит сразу, и дуэль пройдет более-менее честно.
В роли секунданта Джораева пришлось выступать самому Соломину, хотя, узнав о происходящем, из города примчались еще несколько человек. Однако они прибыли слишком поздно, все уже было решено. Секундантом задиристого офицера вызвался быть один из его товарищей, хотя в этом виде дуэлей роль секундантов была, скорее, номинальной.
Джораев был абсолютно спокоен – уж он-то мог быть уверенным в себе. Его противник, напротив, нервничал – до него, похоже, дошло, как он вляпался, но сдавать назад было поздно. Дуэльный кодекс – штука серьезная, думать надо до того, как он пришел в действие, после вызова же можно, конечно, отменить поединок, но клеймо труса и конец карьере будут наградой отказавшемуся от боя. Конечно, случались и прецеденты, когда отказ не портил репутации, но сейчас был явно не тот случай.
Результат был неожиданным, хотя и закономерным. Все ожидали хотя бы короткой перестрелки, но камеры наблюдения показали лишь, как оба дуэлянта одновременно шагнули каждый в свою дверь, после чего Джораев одним плавным, текучим движением скользнул влево, одновременно его пистолет дважды выплюнул короткие, почти незаметные даже в полумраке склада струйки пламени, и на этом, собственно, все и закончилось. Обе пули ударили его противника в грудь и отшвырнули назад. Пистолет к его конвульсивно дернувшейся руке выстрелил, однако толку от этого не было никакого – пуля ушла в потолок. На том, собственно, дуэль и закончилась.
Пять минут спустя, когда незадачливого дуэлянта унесли в реанимацию, обе группы поддержки отправились в тот же бар, с которого все и началось, уселись в разных углах и принялись активно принимать на грудь, поглядывая настороженно на своих визави. Настроение что у проигравшей стороны, что у победителей было гаже некуда, и ничего в том удивительного найти не удалось бы даже под микроскопом. Русские, вполне нормальные, не бандиты какие-нибудь, а офицеры, поднявшие друг на друга руку – это никак не могло добавить им всем настроения. И Соломин понимал, что, хотя его человек со всех точек зрения был прав, любви к ним происшедшее не добавит. А это значит, что как только корабли будут готовы к старту, лучше немедленно покинуть гостеприимную планету и минимум с полгода на ней не появляться. Конечно, сделать им ничего не сделают, но и глаза людям лучше не мозолить, пускай все немного забудется. В общем, паршивая ситуация.
Немудрено, что, как только появилась, наконец, возможность для старта, Соломин и его спутники немедленно отправились на свой корабль, откуда не вылезали больше до самого конца ремонта. Пасынков, правда, все равно прилетел в гости, как обещал, и они с Соломиным славно посидели, но все равно капитан не стал отменять своего приказа, что экипажем было встречено без восторга, но с пониманием. Да и недолго все было – ремонт подходил к концу, и уже через неделю все корабли были готовы к старту.
