Возвращение Соломина на Новый Амстердам было триумфальным, а Джораев, вдобавок, ухитрился превратить его в национальный праздник. Черт возьми, талантливый парень! Соломин признавал, что самому ему, хоть наизнанку вывернись, не удалось бы не только навести порядок, будем называть вещи своими именами, на захваченной планете, но и повернуть дело так, что русских если не обожествляли, то преклонялись перед ними – точно. А его заместитель – сумел! Вот уж никогда Соломин не ожидал, что из десантного лейтенанта может выйти талантливый администратор – стереотипы мышления, чтоб их…
На орбите Нового Амстердама, кстати, уже висели восемь баз – трофеи, конечно, и не в лучшем состоянии, но все равно отличный результат. Три из них уже перестраивались – на базе захваченной у Дюбуа станции «Гром» оборудовался некий гибрид орбитальной крепости и орбитального же дока. То еще извращение, конечно, но в любом случае лучше, чем ничего, тем более что переоборудование не должно было занять много времени, сил и средств. Заменить вооружение на аналогичное, но русского образца, расширить имеющиеся ремонтные узлы за счет навесных конструкций… В общем, работы уже подходили к концу, и получалось неплохо, теперь даже «Эскалибур» не пришлось бы гнать ремонтироваться в Россию.
Две другие станции перестраивались попроще, одна в посадочный терминал, другая – тоже в крепость, но небольшую. Остальные пять баз еще ожидали своей очереди на модернизацию, но при этом активно работали – дон Мигель постарался, рекламируя среди криминала новое место, где можно отдохнуть, подремонтироваться и просадить деньги. В общем, процесс пошел.
Еще на орбите висел целый флот – со стороны армада, которую сумел до своего отлета собрать Соломин, выглядела грозно, но, увы, полностью боеспособными по-прежнему были только четыре русских корабля. Остальные трофеи, оставшиеся после турецкого разгрома, боеспособны были весьма ограниченно – не потому, что с самими кораблями что-то было не так, нет, их-то как раз содержали в идеальном порядке. Однако самый лучший корабль ничто без экипажа, а вот с толковыми экипажами как раз была проблема. Инструкторы из числа русских космонавтов гоняли местных новобранцев денно и нощно, однако особыми результатами похвастаться пока не могли. Ничего удивительного – они отлично знали, чему их учили, но вот как их учили… В любом преподавании главное – методика, а вот как раз с ней были проблемы. Впрочем, император обещал помочь с профессиональными инструкторами, да и просто с квалифицированными космонавтами, поэтому ситуация вот-вот должна была измениться, и тогда куча кораблей на парковочных орбитах превратится в грозную силу, способную заставить считаться с собой любого противника.
Кстати, «Эскалибур» нашел и приволок все выброшенные до этого в космос контейнеры – его экипаж, проявив чудеса изобретательности, сумел закрепить то, что не влезло в трюм, на броне корабля («лентяи, могли бы просто два раза слетать», – проворчал себе под нос Соломин) и без потерь дотащить их до порта. Так что деньги были… на первое время.
Ну и внизу все кипело – страна совершала рывок, на который способно лишь тоталитарное государство с мощной вертикалью власти. Это вам не демократия с ее свободами, которыми вымощена дорога в ад. В конце концов, имя самого известного демократически выбранного главы государства, Гитлера, до сих пор вспоминают со страхом…
Вечером состоялся банкет, на котором, естественно, чествовали главных виновников торжеств и после которого развернулся военный совет в расширенном составе. Одним из условий, которые вытребовал для себя у императора Соломин, было право донести расклады до своих старших офицеров. И император, покряхтев, согласился – люди имеют право знать, ради чего они, возможно, пойдут на смерть. Именно это Соломин и сообщил своим товарищам, постаравшись донести до них эту мысль с предельной откровенностью, и дворянские титулы для тех, кто их не имел, и прочие привилегии были сейчас не более чем способом подсластить пилюлю.
Когда он закончил, наступила тишина. Каждый из присутствующих понимал: вот сейчас, конкретно в этот момент, у них есть еще шанс соскочить с этого поезда. Потом его уже не будет, и им об этом с предельной откровенностью сообщили. А потом командир БЧ-2 и по совместительству старший артиллерист флота медленно поднялся и негромко сказал:
– Ну что же, значит, придется людей гонять еще интенсивнее.
– Это точно, – фыркнул Мещевич. – И я прошу добро на увеличение десантных групп…
– Не волнуйся, командир, – рассмеялся со своего места Джораев. – Ну, тяжело будет – так ведь справимся, не в первый раз.
