Дело, собственно, заключалось не в том, что у ассистентки Гилгама Зиндера вырос лошадиный хвост. Дело заключалось в том, что это обстоятельство, судя по всему, ничуть ее не смущало.
Зиндер, высокий сухощавый мужчина с седыми волосами и седой козлиной бородой, с запавшими, налитыми кровью серо-голубыми глазами, находился на грани нервного срыва. О еде он не помышлял уже более двух дней, а сон вообще был для него чисто теоретической категорией.
Его лаборатория несколько напоминала амфитеатр. Сценой служила круглая площадка, сантиметров на сорок возвышавшаяся над гладким полом. Над ней нависало устройство, похожее на огромную пушку, заканчивавшуюся маленьким зеркальным диском, из которого выступало крошечное острие.
На высокой галерее, окружавшей это устройство, были установлены тысячи приборов. Четыре центральных пульта управления симметрично размещались вокруг расположенного внизу подиума. Сейчас за одним из них сидел Зиндер, облаченный в допотопный лабораторный халат. Прямо напротив, у другого пульта, примостился довольно молодой мужчина в блестящем защитном комбинезоне.
Ассистентка, стоявшая на круглом возвышении, не представляла собой ничего особенного. Немолодая, коренастая и уже немного отяжелевшая, такая особа намного лучше смотрелась бы в одежде. Но она была обнажена.
И чуть пониже спины у нее красовался лошадиный хвост, длинный и пушистый.
Женщина недовольно посмотрела наверх.
– Ну же, – нетерпеливо сказала она. – Вы собираетесь что-нибудь делать? Здесь холодно.
Бен Юлин, тот, что был помоложе, перегнулся через перила и улыбнулся.
– Помашите пока хвостом, Зетта. Как только все будет готово, мы сразу же начнем!
Зетта, глубоко вздохнув, послушно начала размахивать хвостом взад и вперед, словно отдавая дань своему дурному настроению.
– Вы действительно не замечаете никакой разницы, детка? – раздался высокий, пронзительный голос Зиндера.
Женщину этот вопрос удивил и даже немного испугал. Она быстро провела руками по своему телу, в том числе по хвосту, словно желая выяснить, что же они такое с ней сделали.
– Нет, доктор Зиндер, не замечаю. А в чем, собственно, дело? Во мне появилось что-нибудь новое?
– Вам известно, что у вас есть хвост? – продолжал расспрашивать ее Зиндер.
– Разумеется, – ответила Зетта, всем своим видом давая понять, что она не находит в этом ничего плохого.
– И вам не кажется это странным или необычным? – вмешался в разговор Бен Юлин.
Женщина была искренне озадачена.
– Конечно, нет. С какой стати?
Зиндер посмотрел на своего молодого ассистента.
– Любопытная вырисовывается картина, – прокомментировал он. Юлин кивнул.
– Создавая горшки для бобов, а затем лабораторных животных, мы всегда могли заранее просчитать все побочные эффекты. Но к такому я оказался не готов.
– Вы помните теорию? – спросил Зиндер. Юлин снова кивнул.
– Все изменения подопытные воспринимают как нечто вполне естественное. Они просто не замечают их, так как мы вносим корректировки в базовое стабилизирующее уравнение. Прелестно! Если бы нам удалось проделать это в большом масштабе… – Конец фразы повис в воздухе.
– Да, – задумчиво произнес Зиндер. – Можно было бы изменить целую популяцию, и ее представители никогда бы об этом не догадались. – Он повернулся и снова взглянул на женщину с лошадиным хвостом, – Зетта! – обратился он к ней. – Вы знаете, что у нас с Бен Юлином нет хвостов? Что никто из ваших да и наших знакомых не имеет хвоста?
Ассистентка кивнула:
– Да, знаю. Но какое это имеет значение? Я вовсе не собираюсь его прятать.
– А у ваших родителей были хвосты, Зетта? – спросил Юлин.
– Конечно, нет! – сердито ответила женщина. – Послушайте, к чему все эти вопросы?
Молодой ученый посмотрел на своего старшего коллегу.
