Я схватила жирными руками салфетку и якобы попыталась убрать мясо и жир, но вместо этого еще и опрокинула на него вино. Весь кувшин. Надо отдать должное императорской реакции, он вскочил, и вино пролилось мимо, на стул и на пол, а я приложила испачканные руки к лицу:
— О-ой! Ой!
— Да что с тобой такое? — взревел супруг.
— Я… я неловкая…
— Ты раньше никогда такой не была! И так себя не вела!
— Так я старалась… на публику. А здесь все равно никого нет, только ты, а у нас скоро развод… то есть извлечение искры…
Его лицо потемнело, так, что, кажется, даже свечи померкли.
— Вздумала со мной играть, Альви⁈ — прорычал он.
И шагнул ко мне. Миг — и я оказалась вздернутой со стула, перекинутой через плечо, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Попадос»! — впрочем, эта мысль скоро ушла. Потому что вместо с головокружительным переворотом ко мне пришла самая что ни на есть настоящая тошнота. Меня замутило, перед глазами замелькали черные точки.
— Отпустите! — сказала я и постучала кулачками по мощной спине. — Отпустите, меня сейчас стошнит!
Я даже снова назвала его на «вы», случайно, но император не проникся:
— Ну да, разумеется, — выплюнул он, — забыла про хорошие манеры⁈ Так я тебе сейчас напомню! В спальне!
Да что ж у него все на спальне-то сходится?.. Додумать я не успела: желудок сдавило спазмом, и… все его содержимое оказалось аккурат на шикарных брюках и начищенных до блеска ботинках супруга.
Занавес!
Ни разу не встречала мужчину, в котором блюющая женщина вызывала желание уединиться с ней в спальне. Император, к моей огромнейшей радости, не стал исключением. Впрочем, когда он перевернул меня в нормальное положение и поставил, мои ноги подкосились, и я села на один из диванов.
Чтобы узреть картину маслом.
Хотя в случае с драконом это была картина ужином. Меня от последствий собственного перфоманса снова затошнило, пришлось прикрывать рот ладонями. Заодно бросило в холодный пот, а затем в жар. И к искре, и к магии это не имело никакого отношения.
Император посмотрел на меня странно, словно не мог поверить в случившееся. С ним, видимо, никогда такого конфуза не случалось. Я могла поздравить нас обоих: со мной тоже. Но сейчас мне это было как никогда на руку. Об… испачканный император продолжать любовные игры не станет. Не станет же?
— Я прикажу, чтобы о тебе позаботились, Альви, — прорычал он, наконец-то обретя дар речи, и добавил: — Но мы еще не закончили.
С этими словами, больше похожими на клятву или приговор меня к будущей ночи любви, он резко развернулся и, чеканя шаг, покинул столовую.
Я дождалась, пока его шаги стихнут, и с громким вздохом облегчения сползла по спинке дивана. Оставалась одна я недолго: через минуту в зал ворвались Беркинсон и Ханна, а за ними Арчи с двумя горничными. У всех глаза как шары, разве что моя камеристка понятливо хмыкнула и быстро велела Арчи помочь мне дойти в спальню.
— Отправьте ужин в приют, — приказала я напоследок Беркинсону. Не пропадать же добру. Шокированный дворецкий даже ничего не возразил.
Уже в спальне, которую я привыкла считать своей, я опомнилась. После купания и переодевания вспомнила, что императору нужно где-то спать, а изволил он это делать рядом со мной. Не говоря уже о том, что такая крутая и продвинутая ванна была только здесь! Но, видимо, дракона я впечатлила и отвадила капитально, потому что он так и не явился. Я всю ночь ворочалась, до самого рассвета, чтобы после, выбившись из сил, все же отключиться на пару часов. Последними моими нервными мыслями были: исполнение супружеского долга мне в краткосрочной перспективе, конечно, не грозит, но Лавуаль мне такими темпами не достанется. Следом прилетело робкое: «Может, надо было дать?» Я шикнула на внутренний голос: «Никаких дать! Еще передумает разводиться, что потом с этим делать?»
Разбудила меня Ханна.
— Ар Эрхольд улетает через час, Альви, — сообщила она. — Приказал вас разбудить, чтобы вы его проводили.
Почти бессонная ночь сбила напрочь весь мой режим, точнее, его сбил внезапно явившийся супруг, но новость была хорошая. Наверное.
Не представляю, где и с кем ночь провел дракон, но, видимо, не так, как ему хотелось бы, потому что когда я, одетая, причесанная, но активно зевающая спустилась в холл, император выглядел не лучше. Такой же заспанный и злой. Был бы в драконоформе, наверняка щелкал бы хвостом, как раздраженный кот. А так он просто постукивал костяшками пальцев по каминной полке. Одежду ему успели почистить, постирать и погладить: ничего не напоминало о вчерашнем казусе. Только помятое лицо императора и его яростный взгляд, которым он впился в меня, стоило начать спускаться по лестнице.
Как я от подобного взгляда и недосыпа по лестнице кубарем вниз не скатилась — загадка! Но на последней ступеньке постаралась даже выдавить из себя дружелюбную улыбку. Все-таки у дракона по-прежнему было то, чего я хотела больше всего на свете… Лавуаль.
— Как ты себя чувствуешь, Альви? — поинтересовался Эрхольд вместо приветствия.
— Отвратительно, — призналась я. — Наверное, я вчера немного переела.
