Я моргнула, возвращаясь в действительность.
Что будет, если я расскажу это Левайне? Я не обольщалась ее словами о чистке верхов. Ей эта чистка нужна, только чтобы самой встать у руля Ковчега. Она сама только что сказала, что вмешательство извне только навредит городу, а смерти подростков нужны как напоминание об опасности. Вся власть Ковчега сейчас держится на страхе. Не будет страха – и контролировать людей станет непросто. А на тотальном контроле и основана идеальность, о которой так самозабвенно вещала Левайна.
Я посмотрела на нее и тяжело вздохнула:
– Ничего я не видела. Это было сказано, чтобы вы меня отпустили.
Я увидела в глазах Левайны облегчение, которое она тут же скрыла за покровительственной улыбкой. А ведь она знает! Знает и про устройство, и про его действие!
Ковчег уже тысячу раз мог снарядить к устройству экспедицию и уничтожить его! Но такие, как эта лощеная властолюбивая интриганка, в этом просто не заинтересованы. Они только рады, что твари убивают выживших за пределами Ковчега и сдерживают их развитие.
Она хочет почистить верхушку Ковчега? Но кто потом вычистит ее?
Смогу я спокойно жить, зная, что находилась рядом с этим чудовищем в женском обличии, имела возможность очистить от нее мир и не сделала этого? А она ведь благодаря своей способности лечить сможет жить очень и очень долго…
Я взяла лежащий в трещине камня у моего бедра пистолет со снятым предохранителем и, более не размышляя, выстрелила в голову настоящей, хоть и без зубов и когтей, твари.
Брызги крови и чего-то омерзительного разлетелись в разные стороны. Ее тело, еще несколько секунд не понимая, что уже мертво, продолжало сидеть на валуне, но все же соскользнуло на колени и слетело в пропасть.
Совсем скоро и мое тело окажется там – в компании мутеров и свихнувшейся от власти и вседозволенности стервы. Меня не обманывали тишина и спокойствие, царившее вокруг. Я точно знала, что сейчас на меня сквозь прицелы винтовок смотрят как минимум пара снайперов.
Прикрыла глаза.
Я только что впервые в жизни убила человека. Убила не потому что она хотела убить меня, а потому что была убеждена – от такой мрази мир нужно освобождать. Что я чувствовала? Ничего. Сейчас, ничего. Наверное, потом мне будет очень плохо. Хотя…
Потом для меня вряд ли наступит.
Выстрела не последовало ни через секунду, ни через две, ни даже через несколько минут. Это удивляло, но на что-то надеяться я не спешила.
Просто смотрела на диск взошедшей луны, которая освещала все вокруг серебристым светом, и в голову лезли глупые мысли о том, что в старых хрониках написано, что люди когда-то на нее летали. Интересно, как? Тогда ведь ни у кого не было сверхспособностей. А может, люди до сих пор там живут? Прилетели на Луну сотню лет назад, основали лунное поселение и живут себе, не зная, какая мерзость произошла и происходит на Земле…
Шум аккуратных шагов позади стал для меня неожиданностью. Я обернулась и в свете луны увидела… бабушку.
– Ну здравствуй, Мэй, – улыбнулась она, продолжая аккуратно ступать по каменному дну бывшей реки. Под ее ногами посверкивал ручеек, и казалось, что бабушка сейчас исчезнет, будто ее и не было.
Она подошла совсем близко и заглянула мне в глаза.
– Бабушка…
– Ох и натерпелась же ты… – она дрожащей рукой погладила меня по голове. – Пойдем.
– Куда?
– Нам нужно поговорить, а тут… – она огляделась, остановив взгляд на валуне, на котором совсем недавно сидела Левайна, – мне некомфортно.
– Ты уверена, что мне стоит покидать это место?
– Уверена, милая. Нечего тебе здесь больше делать.
– А почему меня еще не…
– Потому что в Ковчеге живут не менее ядовитые змеи, чем Левайна, но она об этом забыла.
– То есть?
– Я предвидела такое развитие событие и предпочла договориться с другими людьми. Охотники получили четкий приказ в ЛЮБОМ случае оставить тебя в живых.
– Эти другие люди знали, что я ее убью?
– Догадывались.
– Но ведь она была врачом, который возвращал им молодость…
– Левайна далеко не единственная обладельница сверхспособностей…
Я кивнула, уже понимая, что отцы-основатели давно подстраховались и вырастили ей замену.
– Почему же они сами ее не убили, если Левайна им так мешала?
– Потому что среди отцов-основателей есть человек, дар которого заключается в умении брать клятвы.
– Я не понимаю.
