— Мы правильно установили, что «устроить» — значит, создать, причем тут имелась в виду не обстановка, не декорации, не контракты актеров или подбор репертуар, а иное. В «Истории Театра» не говорится подробно, я нашел только… — отец поискал нужное место в книге. — «Король много часов проводил с Марном, и тот поведал Его Величеству, каков должен быть совершенный театр и совершенные актеры. Его Величество доверились чародею, впрочем, через самое короткое время козни фарлайнского бродяги были разоблачены, да не перейдет фарлайнская сквернь и в наше доброе государство, и Марна изгнали, как и следует поступать со всяким чародеем».
— Значит, они считали, что Марн хотел колдовать?
— Да я, в общем-то, тоже думаю, что Марн хотел колдовать. Ему удалось убедить короля в безобидности и безвредности его волшебства, но только на время.
— Выходит, Марн и заколдовал Театр? Ну, в отместку, что его выгнали?
— Да нет, ты не поняла, Марн изначально хотел, чтобы в Театре делалось волшебством. Мне кажется, вот в чем его замысел: он попробовал, поэкспериментировал у нас, в Фарлайне, на кукольном театре, а затем решил… хм… изменить масштаб. Понимаешь? Совершенный Театр, совершенные актеры… Призраки! Они сами должны были ставить спектакли, разыгрывать их, а Театр был бы неким режиссером, что ли, по его задумке…
— А декорации?
— Ну, ты же их видела, на тех представлениях ночью. По Марновым планам Театр стал бы, заодно, и художником, и оркестром — отличная экономия!
— Почему же Марна выгнали?
— Это было чересчур для Тиеренны, совсем чересчур. Призрачные актеры, Театр — режиссер. Нет, это бы всех шокировало, пугало… Или приучило к мысли, что волшебство — может быть, до определенной черты, милым, простым и полезным, и заставило бы относиться к Фарлайну более доброжелательно. Это, видимо, тогда не устраивало дипломатов и военных. А, быть может, и тех, кто уже мечтал о том, как будет пристраивать своих друзей и знакомых на разные театральные должности — ну, кто теперь узнает, какие соображения, важные, государственные, или, наоборот, мелкие, корыстные, были в головах у тех людей, которые интриговали против Затейника, — отец отложил книгу и принялся складывать в корзину хлеб, окорок и сыр, оставшиеся от завтрака. Пока отец убирал остатки еды, я сложила салфетки и кинула их в сумку к дорожным припасам.
Мы забрались в дормез, и я спросила у отца:
— Но тогда я не понимаю. Получается, что они были правы? Те, кто прогнал Марна?
— Почему? — удивился он.
— Так ведь он и правда сделал злое дело, призраки, конечно, безопасные, и поют, и танцуют великолепно. Но Театр-то! Откуда взялся тот мертвый город, почему люди пропадали? Значит, это дело Марна?
— Нет, не сказал бы… С одной стороны, кто знает, правы они или нет, его противники… Я не думаю, что он хотел специально сотворить такую западню. С другой стороны, мне отчего-то кажется, Марн опрометчиво понадеялся, что сможет заставить Театр придумывать пьесы, создавать и уничтожать призрачных актеров, и все это будет таким же веселым ярмарочным волшебством, как его Кукольный Домик. Кроме того, ему не дали закончить его дело, а раз так, то кто знает, что он оставил бы, что изменил в своей идее. Но, если вдуматься, какая мысль! Совершенный Театр, это надо же! Тут, пожалуй, и тоже ловушка — ничего в этом мире не бывает совершенным, никогда…
— Марн не додумал до конца то, что хотел сделать?
— Да, скорее всего. Возможно, хотел поэкспериментировать… Можно, пожалуй, понять тех, кто возмутился — такое огромное здание и всего лишь для каких-то, с их точки зрения шарлатанских, экспериментов.
— Там еще написано, что Марн приходил на строительство по ночам, когда ему запретили занимать театральными делами, но из страны еще не выслали.
— Я считаю, что знаю, зачем Затейник приходил по ночам: он надеялся или убрать свое колдовство, или как-то нейтрализовать его, он ведь понимал, как и все чародеи, что любое неоконченное волшебство опасно.
— Почему опасно?
— Как недостроенный дом. Кирпичи не закреплены раствором, дождь заливает в окна, на лестницах ступеньки не прибиты. Вот так же бывает в том месте или с той вещью, над которой производились какие-либо чародейные действия, но не завершили их — все неустойчиво, оставлено на произвол непонятных закономерностей.
Отец высунул голову из окна, потом поглядел на часы:
— Через пару часов доедем до гостиницы. И там будем искать охрану для сопровождения и попутчиков… А с Театром, вероятнее всего, случилось вот что — Марн оживил его, но толком не выучил, и Театр не понимал, что положено делать, создавал своих призраков, развеивал их, ставил представления.
— Но потом почему-то стал злым, ну, частично, и сделал себе Подземелье — западню. Ведь могло так быть?
