Увидев себя на холсте, Матинна ясно поняла, как сильно изменилась ее жизнь. Как далеко она оказалась от того места, которое раньше называла своим домом.
Миссис Уилсон пребывала в дурном расположении духа: недовольно ворчала, разглядывая провизию. В тот день доставили случайный набор продуктов, из которого даже опытной поварихе вроде нее было крайне затруднительно приготовить достойный ужин.
– Репа да хрящи! – Она хлопотливо сновала по тесной кухне, точно ежиха по своей норе. – И что, люди добрые, прикажете с этим делать? – Порывшись в корзинах, она отыскала корень сельдерея и несколько вялых морковок. – Приготовлю-ка я овощной пудинг, – пробормотала кухарка, – а это, с позволения сказать, мясо пущу на шкварки – жаркое из него все равно не сварганишь.
Матинна по своему обыкновению сидела в углу кухни и корпела над рукоделием – вышивала гладью растительный орнамент: розовые цветы с темно-зелеными листьями. Валука свернулся на плече хозяйки, привалившись тепленьким животом-грелкой к ее шее. Девочка смотрела, как миссис Уилсон собрала продукты для готовки, шлепнула кусок топленого свиного сала на чугунную сковороду и, соскабливая с висящего перед ней большого куска жирного мяса тоненькие ломтики, бросала их жариться. Когда вошла горничная с обеденным подносом леди Франклин, это только еще больше вывело кухарку из себя.
– Нечего стоять здесь, раззявив рот! Отдай его мне и ступай отсюда!
Она расчистила место на заставленном столе, плюхнула на него грязный поднос и выпроводила горничную за дверь.
Ни миссис Уилсон, ни Матинна не заметили, что брызги от топленого сала, небрежно брошенного на сковороду, попали на угли и загорелись. Помещение наполнилось дымом.
Кухарка испустила вопль и замахала руками:
– Да не сиди же ты сиднем, дитя! Помоги мне!
Матинна вскочила на ноги. Пламя перекинулось из очага на стену и теперь лизало вывешенное на просушку полотенце для рук. Девочка начала было зачерпывать воду из бочки, но, сообразив, что на это уходит слишком много времени, схватила кипу кухонных полотенец и бросила их в воду. Она по одному передавала насквозь промокшие куски ткани миссис Уилсон, которая использовала их, чтобы сбить пламя. Когда полотенца закончились, Матинна зачерпывала воду из бочки маленькой миской и выплескивала ее на очаг. После нескольких минут лихорадочных усилий они вдвоем смогли затушить огонь.
Когда пламя наконец полностью угасло, оказалось, что они стоят посреди кухни в окружении комков сырых полотенец и обозревают теперь еще более почерневшую стену над очагом. Миссис Уилсон вздохнула, похлопывая себя по груди.
– А ты молодец, здорово придумала. Повезло, что кухня уцелела. Где бы я иначе готовила?
Матинна помогла ей навести порядок. Они свалили мокрые полотенца в раковину, вымыли пол перед очагом и убрали со стола. Когда закончили, кухарка спросила:
– А куда подевалась эта твоя животина?
Рука Матинны непроизвольно потянулась к шее, но Валуки там, понятное дело, не было. Скорее всего, поссум соскользнул с нее, когда девочка вскочила на ноги, но сама она этого не помнила. Матинна заглянула в тростниковую корзину, под старый деревянный шкаф, за буфет, где хранились миски.
– Точно забился куда-нибудь в уголок, – заверила ее миссис Уилсон.
Но ни в одном углу поссума не было.
Матинну внезапно окатило холодом, тошнотворной тревогой. Валука никогда от нее не отходил. Вечно всего боялся. Но пожар… суматоха… Ее взгляд устремился к двери, которую миссис Уилсон широко распахнула, когда кухня наполнилась дымом. Девочка увидела что-то… что-то во дворе.
Как во сне вышла за дверь на холодный воздух. Пока подходила ближе, спотыкаясь о булыжники, не отрывала глаз от маленького белого комочка.
Всклокоченный мех, тонкая алая струйка.
Дойдя, рухнула на колени. Коснулась мягкого тельца, вымазанного в чем-то вязком. Оно было изломанным и окровавленным, тусклые глаза полуприкрыты.
Матинна услышала низкий рык, потом крик: «Отойди!» Вскинула замутненный слезами взгляд. Прямо на нее бежал пес Монтегю, опустив нос и таща за собой бряцавшую по булыжникам цепь, а за ним, лихорадочно размахивая руками, несся сам Монтегю.
– Черт побери, да брось ты эту дрянь или Джип и тебя тоже сожрет!
Матинна подняла тельце маленького поссума и бережно прижала его обеими руками к груди. Он все еще был теплым.
– Валука, мой бедный Валука, – причитала девочка, раскачиваясь взад-вперед.
Когда ощерившийся пес подлетел к ней, Матинна, пошатываясь, встала и кинулась на него, тоже оскалив зубы. Утробный рык поднимался все выше по ее телу, и вскоре девочку начало потряхивать. Она рычала до тех пор, пока пес не попятился, а служанки из числа ссыльных не выронили свои корзины; пока миссис Крейн не выскочила из главного дома, а миссис Уилсон не кинулась к ней со всех ног через двор; пока сама леди Франклин не появилась с несколько раздраженным видом на балконе над Зеленой гостиной, чтобы взглянуть на источник всего этого шума.
