– Ах. – Девушка с очевидным облегчением улыбнулась. Прекрасная улыбка на великолепном рте с губами цвета спелых яблок. Заставили его задуматься о том настолько они сладки на вкус. – Колорадо. Мы в Скалистых горах, возле границы с Вайомингом.
– Почему?
Ее чёрные брови взметнулись.
– Почему?
Ложка звякнула, когда он снова опустил ее в свою тарелку.
– Почему ты тут живешь? Почему я здесь?
– Эм… потому что я здесь выросла. Хижина досталась мне в наследство от родителей.
Ресеф глубоко погрузился в свой мозг, пытаясь найти воспоминания со своими собственными родителями, но там ничего не было.
– Чем люди тут занимаются?
– Для выживания, имеешь в виду? – Когда мужчина кивнул, Джиллиан пригубила напиток, словно ей нужно было время для подходящего ответа. – Ну, я думаю, по большей части они работают в индустрии животноводства, лесозаготовок и охоты. Ближайший город лишь пятнышко на карте.
– И почему я тут оказался?
Она тряхнула головой, от чего волосы мягкими волнами всколыхнулись возле челюсти.
– Понятия не имею.
– Может я охотился?
– Ты был голым. И у тебя не было ни пистолета, ни лука.
Лук. По какой-то причине, владение луком… казалось знакомым. Обнаженный. Это тоже знакомо. Но точно не голый и в снегу.
Ресеф обдумывал зимне-нудисткий сценарий
– Возле меня были какие-то следы? Может на меня напали?
– Если и так, следов на тебе не было. – Легкий румянец окрасил ее щеки, а Ресеф улыбнулся.
– Хорошо разглядела, да?
– Я проверяла ранения. – Джиллиан прочистила горло. – В любом случае, ранен ты не был, и следов тоже не было, но их могла замести снежная буря.
Ресеф секунду подумал об этом.
– Что ты делала снаружи в снежную бурю?
Ее ложка звякнула о краешек тарелки, когда Джиллиан попыталась поймать зернышко фасоли.
– Я собирала последние дрова для растопки, которые вчера срезала.
– Дрова для растопки… – Ресеф вспомнил деревья, которые видел, лежа в сугробе. – Какое сегодня число?
– Десятое декабря.
Круто. Может он и не любил снег, но декабрь был его любимым месяцем.
– Время Рождества. Может я пошел за рождественской елкой.
– Голым и без топора или машины? А если и так, ты не санкционированно проник на чужую собственность.
Ресеф допил свою содовую и спросил:
– Ты нашла меня на своей земле?
– Ага.
Он смотрел как Джиллиан перемешивала свое чили, руками нежными но закаленными от работы.
– Ты одна здесь живешь?
– И снова да.
– Почему?
Девушка пожала плечами, от чего вышитый на кармане ее рубашки черный волк подпрыгнул.
– Мне нравиться быть наедине с собой.
Ресефу одиночество определенно не нравилось.
– У тебя есть пара?
Одна темная бровь приподнялась.
– В смысле, друг?
– В смысле любовник. Ну знаешь, пара.
– Хотела бы я знать, откуда ты, – пробормотала она. – Но нет. У меня нет… пары.
По какой-то причине ответ Ресефу понравился.
– Почему нет? Ты красивая. У тебя должно быть много поклонников.
Джиллиан слегка закашлялась.
– Может нам лучше сосредоточится на твоей ситуации.
Она наверняка была права, но он даже не знал откуда начать.
– У тебя есть компьютер?
– Да, но доступ к интернету у меня по телефонной линии, а она иногда выбивает. Как и электричество.
– Как на счет телевизора?
– У меня спутниковая тарелка, но и она не всегда работает.
Не постоянные интернет и электричество, исчезающее телевиденье, и снег. Иисусе, Джиллиан живет в аду.
– Что ты тут делаешь? Чем занимаешься?
– Я много читаю. Гуляю в лесу и собираю грибы. Здесь не сложно оставаться занятой. Ферма забирает много времени.
Собирает грибы? Зачем, если их можно купить в магазине?
– Кажется ты сильно ограничена.
На ее лице промелькнуло раздражение.
– Я не ограничена. Мне здесь нравиться.
– Но ты одинока. – Ресеф оглядел девушку, размышляя о том, что она слишком красива дабы оставаться одинокой. – Да и ферма – большая ответственность.
– В этом нет ничего плохого, – ответила Джиллиан, но Ресеф не был так в этом уверен. Одиночество – отстой, а ответственность просто очередной способ ограничения. – И как же тема нашего разговора снова вернулась ко мне?
– У меня есть только история с сугробом, – просто ответил Ресеф. – А я даже не люблю снег.
– Извини, Ресеф. – Джиллиан опустила ложку в наполовину съеденное чили, будто у нее внезапно пропал аппетит. – Когда стихнет буря, мы возьмем снегоход и поедем в город, если дорогу заметет. Я отвезу тебя в офис шерифа и там тебе помогут.
В нем зазвенела тревога, которая украла и его аппетит.
– Ты не можешь отвезти меня туда. – Голос Ресефа стал унизительно низким и хриплым.
– Я должна, – ответила Джиллиан, потянувшись за салфеткой. – Они могут помочь больше чем я.
Сердцебиение участилось, а поток раскаленного адреналина наполнил вены. Ресеф хотел узнать кто он, но прямо сейчас, знал он только Джиллиан и ее хижину.
Он не мог справится с еще большим количеством неизвестного. Не мог снова испытать отказ. В любом случае, если предположить, что и в первый раз его бросили.
Поспешно оттолкнувшись от стола, Ресеф встал, от чего пораженная Джиллиан тоже вскочила на ноги.
– Что такое? – спросила Джиллиан. – Что не так?
