Он — Хранитель Душ. Судья, присяжные и палач. Он — олицетворение смерти. Он — Мрачный Жнец.Падший ангел, пользующийся уважением, как на Небесах, так и в Аду, Азагот руководил своим миром на протяжении тысяч лет. Как повелитель душ, он поддерживает баланс, имеющий решающее значение для существования жизни на Земле и за её пределами.Но по мере того, как миры готовятся к предсказанному Концу света, узы, связывающие его с Шеул-Гра, начали ослабевать.Теперь, когда любимая женщина и не рождённый ребёнок стали целью древнего врага, Азагот не остановится ни перед чем, чтобы спасти их, даже если это означает нарушение клятв и разрушение вековых союзов. Даже если это означает уничтожить себя и сжечь мир…
ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!
Габриэл уставился на хижину, построенную из палок, камней и шкур животных, и задумался, как ангел мог там жить. По собственной воле. В конце концов, Азраэль не терял крылья и был вынужден жить в человеческом мире, как бессильный, жалкий Непадший.
Он просто совершил глупость.
И в самом деле, кто не совершал? Глупость не причина, чтобы на века изолировать себя от всего живого и жить в нищете.
Яркое солнце пустыни опаляло всё, к чему прикасалось, пока Габриэль приближался к жилищу, но он едва замечал это. Больше ничто не шевелилось, даже в тени, отбрасываемой скалистыми выступами, окружавшими хижину Азраэля. Вероятно, именно поэтому он решил жить здесь. Никто, кроме воров и демонов, не отважится проникнуть в этот пустынный край, а он хорошо экипирован, чтобы справиться и с тем, и с другим.
— Азраэль? — позвал он. — Я знаю, что ты тут.
Последовала пауза, а затем грубое:
— Почему я тебя не чувствую?
— Потому что я контролирую эмоции. — Габриэль подставил лицо горячему ветру, позволив отбросить светлые волосы с глаз. — Кроме того, я выпил немного сливового вина с глотком флиттаблума. Я настолько оцепенелый, что ты можешь ударить меня кулаком в горло, и мне будет плевать.
Дверь со скрипом отворилась на шатких петлях, и Азраэль заполнил дверной проём.
— Я не упущу возможности врезать архангелу по горлу.
Габриэль рассмеялся. Чувство юмора Азраэля оставалось неизменным. И он выглядел так же, как и в последнюю встречу Габриэля с ним, за исключением того, что его некогда короткие чёрные волосы теперь спускались до плеч. И вместо роскошных разноцветных одежд теперь на нём бледно-бежевая туника грубой ткани.
От неё ведь всё чешется.
— Так и знал, что это вытащит тебя из лачуги.
— Лачуга? — Азраэль вышел, шлёпая обутыми в сандалии ногами по циновке, сплетённой из тростника. — Я построил её собственными руками. Габриэль окинул взглядом покосившуюся хижину и удивился, как она вообще стоит.
— Понятно
— Придурок.
— Видишь, как хорошо работает флиттаблум? Меня ни в малейшей степени не раздражает оскорбление.
— Ну, может, тебе стоит поделиться со мной соком летучего цветка, потому что меня раздражает твоё присутствие. — Азраэль скрестил руки на груди. — Зачем пришёл?
— А ты зачем?
— Я здесь живу.
— Но не должен.
Тень притупила изумрудный блеск в глазах Азраэля.
— Я хочу, и ты это знаешь.
— Азраэль, с таким же успехом ты мог бы изолировать себя на просторах Небес. В нашем мире есть уголки, куда никто никогда не приходит. Накажи себя так.
— Я несу ответственность за то, что Джагуриэль потерял крылья, что делает меня ответственным за его смерть. Из-за моего высокомерия он погиб. Я должен был лишиться своих крыльев, но по какой-то причине Совет Ангелов решил не наказывать меня.
— Ты обвинил Джагуриэля в убийстве, — сказал Габриэль, — но верил, что это правда, и не без оснований. Все поверили в это ещё до допроса.
— Он покончил с собой, — прорычал Азраэль. — И Совет принял в качестве наказания — назначить мне временную работу по обработке людей, которые перешли границу. Это скучно, но не наказание.
Отправка травмированных людей на Небеса определённо наказание. Мучительное. Но лично Габриэль не думал, что Азраэль заслуживает даже этого. Джагуриэль, возможно, и был невиновен в убийстве собрата-ангела, но находился под следствием отдела внутренних расследований коррупции за другие грехи. Тем не менее, Азраэль чувствовал потребность в покаянии и поклялся лучше справляться с работой следователя, что привело к идиотскому решению усилить эмпатические способности с помощью отрывочного заклинания. Габриэль мог бы сказать, что всё будет не так. Так и вышло. Его способности возросли в тысячу раз, сделав его настолько чувствительным к эмоциям других, что причиняло боль, часто оставляя перегруженным и недееспособным.
