— 1 x 30-мм пушка 2А42 (боезапас — 460 снарядов; селективное боепитание, переменный темп стрельбы).
Точки подвески: 4 или 6.
Боевая нагрузка: 2000 кг (2800 кг на вертолётах с 6 точками подвески).
Управляемые ракеты:
— ракеты «воздух-земля»: 2 х 6 ПТУР Атака;
— ракеты «воздух-воздух»: Игла-В — 2 х 2 шт.
Неуправляемые ракеты: С-8 калибра 80-мм (4 х 20 шт.) или С-13 калибра 122-мм.
Судя по всему, ракетами они не стреляли, не потому что берегли, хотели, видать сохранить этот могильник целым и невредимым. Для дальнейшего использования, так сказать — утилизации человеческих останков.
Шум работы двигателей не затих, наоборот усилился, рядом курсировал ещё один «скоростной крокодил», но он поднялся выше — из окна не подобьёшь. Нужно выбираться на крышу.
Последний этаж. Наверх вела крутая металлическая лестница, заканчивалась у люка. Рядом маячил дозорный, невысокий конопатый паренёк с шапкой засаленных рыжеватых кудрей.
— Ну что, Шура, сколько их? — спросил я.
— Много. Надолго на крышу не сунешься. Снимут только так. Но я насчитал штук семь.
Я присвистнул.
— Ладно, мужики. Я пошёл.
С полутораметровой трубой подняться по крутой лестнице оказалось не так просто. Ноги срывались со скользких металлических ступенек, и я боялся, что спланирую вместе с этой хреновиной вниз, прямо на бетонный пол.
В лицо с шумом и свистом ударил шальной, какой-то слишком весёлый и задорный ветерок, охладил мокрую голову, раздул рубашку. Отсюда весь тюремный комплекс был виден, как на ладони. Высокая грязно-белая стена с квадратными башенками по всем четырём углам шла по периметру вокруг здания. Заключённые всех охранников с вышек сняли. И это была хорошая новость.
Справа белели невысокие домики городка в форме подковы. А прямо передо мной привольно несла свои воды широкая, как русская душа, Западная Двина, в тёмно-синем зеркале клубились словно дым облака. Вот она свобода — рукой подать. Добежать до заросшего буйной зеленью низкого бережка, прыгнуть ласточкой, подняв фонтан брызг. Эх, где же ты, спокойная прежняя жизнь.
А дело выглядело вовсе не таким безмятежным, как природа, что окружала нас. На сером небе хищно темнели массивные силуэты «спиди крокодайл». Смахивали они вовсе не на летающих кровожадных рептилий, а скорее на приплюснутые космические ракеты с двумя мощными винтами — один над другим.
Я подождал, когда поднимутся остальные. Прохор и Фадей тащили длинный плоский ящик с ракетами для «Ольхи», а Ренат — выкрашенный в болотный цвет чемоданчик с блоком питания и РЛС. Спрятались за ограждением, шедшем по периметру вокруг крыши.
Я вскинул «трубу» на плечо, навёл на ближайшего «крокодила». Тонкий писк оповестил, что произошёл запуск движка ракеты. Взлёт. Взрыв! Из облаков вывалилась махина с развороченной дырой в боку. Вяло и словно неохотно крутились винты, но пилот, видимо, всё ещё пытался спасти машину. Но геликоптер не самолёт, планировать он не может. Мгновение, он рухнул вниз, как утюг. Упал где-то на берегу реки.
Система выдала мне ещё 10 очков за уничтожение противника. Уж слишком легко выходило это у меня. Нет, «Ольха», конечно, установка крутая. Но зачем в арсенале тюрьмы хранилась эта штука? Против кого её хотели использовать? Подобные «спиди крокодайл» были на вооружении только частной спецполиции Моргунова. Или подобную штуку оставили для защиты от всепланетного вторжения? Но я видел, что этелофактусы с корабля-сферы людей из альтернативной Вселенной прекрасно работали на спецназ.
Но не ошибся ли я?
Пару раз я всё-таки промазал, ракеты ушли в «молоко», но с каждым запуском, мне удавалось всё точнее бить «крокодилов». Я не чувствовал усталости, тяжести «трубы» на плече, щипавших от напряжения глаз. Только взмок, как цуцик, противные струйки пота лились по спине, из-под мышек ручьём.
Странный звук привлёк моё внимание, словно кто-то с силой разорвал кусок ткани. Поднял глаза вверх. Из разрыва, схожего с тем, из которого появился тот мутант на инвалидной коляске, бесшумно спустился летательный аппарат. Он смахивал на большое блюдце с загнутыми краями и округлым возвышением в центре. И вопреки всем законам физики двигался он совершенно непредсказуемо, молниеносно перемещаясь в пространстве.
Раскрутился с такой невероятной скоростью, что слился в одно белёсое пятно. И выплеснул ярко-оранжевое пламя. Будто из ведра хлынула огненная лава.
Швырнуло в омут адской боли, протащило как по каменистому дну реки. Труба выпала из рук, с глухим звоном прокатилась по крыше, остановившись у карниза. Тело стало на удивление лёгким, невесомым, перед глазами поплыла грязно-серая, усыпанная мусором крыша, белый куб шахты лифта с прилепленной к ней большой антенной. Низкое серое небо опрокинулось на меня. И всё померкло.
— Олег! Олежек!
Голос звал меня, нежный и чувственный и в то же время по-матерински ласковый, хотя я никогда не знал свою мать.
— Просыпайся, Олежек! Нам пора! Давай-давай, милый, солнышко моё. Я тебя жду!
