К моему разочарованию для меня ничего не нашлось. Мужик я высокий, крупный, широкоплечий. Обычную цивильную одежду и форму создавал мне роботкач на нашей базе. Правда, имелась у меня одна крутая штука, сшитая вручную. На аукционах старинного шмотья я прикупил себе куртку из настоящей кожи, созданную специально для советских пилотов Второй мировой. Классная вещь, не то, что современное барахло. Хотя она порыжела в местах швов и подкладка истлела — пришлось её менять, но выглядела она потрясающе. А запах, хруст какой! Даже молнии и заклёпки сохранились. Сработана на совесть, как умели тогда в двадцатом веке. Эх, где теперь эта куртка и моя база.
— Ну так давай, сообразим себе что-нибудь здесь, — предложил Прохор, ткнув пальцем в платформу. — Это же промышленный роботкач.
Повис, обрисованной голубоватой мерцающей рамкой, экран. Зарябило в глазах от кучи плавающих, словно экзотические рыбки, трёхмерных иконок. Но Прохор, похоже, легко справился со всеми этими премудростями. Его длинные белые пальцы деловито забегали по интерфейсу, собирая разноцветные кубики вместе.
— А сырье для него есть? Ну картриджи, макроматериал или что-то там?
— Сырья тут навалом, — голос парня дрогнул, просквозила в нем какая-то странная печаль. — Тут скорее не прачечная, а фабрика по переработке… — он запнулся, кадык дёрнулся вверх и вниз, и всё-таки закончил: — Одежды тех… ну кого казнили здесь.
— Я понял.
Прикатил из основного зала сетчатый контейнер, доверху набитый разноцветным шмотьём. Начал сваливать на ленту транспортёра. Чего тут только не было — брюки, джинсы, шорты, платья и кофточки в цветочек и горошек, простецкого покроя и явно из дорогущих бутиков, какого-то немыслимого фасона, с рюшечками, оборками, пуговицами всех форм и размеров, даже отделанных блестящими камешками. Но всё уже превратилось в хлам, перепачканный кровью, мочой и дерьмом. Перед мысленным взором вспыхнул обезглавленный труп той старушки на платформе перед рамой с безжалостным лезвием.
— А что они детей тоже того… казнили? — я помял в руках крошечную кофточку в трогательных синих цветочках, и розовый комбинезончик с вышитым на нём смешным лопоухим зайцем.
— А то? — Прохор бросил на меня быстрый взгляд, в которой сквозило явное удивление. — Конечно. Они ж за родителей мстить будут. Чего ты не понимаешь?
— Да всё я понимаю! — швырнул детскую одежду в сторону, в сердце больно кольнуло, отдалось в руку. — Мерзавцы, дети-то в чем виноваты? Уроды.
— Ты это… Какие погоны хочешь — генеральские или полковничьи? — поинтересовался Прохор, явно пытаясь отвлечь меня от гнетущей темы.
— Полковничьи. Мне чужого не надо.
— А чего ты такой молодой, а уже полковник?
— Ну как молодой? Тридцать семь мне. А полковника я в тридцать три получил. Спас одного парня. Р-родитель его — большая шишка был. А так гулять мне в майорах до самой смер-рти.
— А чего так?
— Не люблю задницу начальству лизать. Вот почему. Поэтому и присоединился к проекту Артура Никитина. Там я сам был себе голова, учил моих «красных соколов» пилотировать спейс-файтеры и звездолёт, который мы на орбите собирали.
— Я слышал об этом. А звездолёт-то зачем?
— Прохор, ну ты прямо как вчера р-родился, — подошёл к нему, наблюдая краем глаза, как транспортёр тянет наваленный хлам, жадно затягивает внутрь. И перемигивается светодиодами, словно чудище, довольное, что его накормили чем-то вкусным. — Нам надо было развернуть в космосе ловушку, которая бы остановила гамма-лучи от Сверхновой. Эту ловушку создал Никитин.
— А говорили, что фигня это всё. Никакой опасности нет.
— Идиоты говорили. Ты что сам не видишь как климат изменился? Была жарища, а сейчас всё в норму пришло. Потому что я на звездолёте туда слетал и установил эти ловушки. Понял?
— Ну и что? Было жарко, стало прохладней.
Мне захотелось его убить. Столько сил угробить на то, чтобы спасти гребанное человечество от гибели. И на тебе. Вместо благодарности — а зачем ты это сделал? А надо ли было это делать? Бл…
— Ладно, Прохор, давай быстрей делай эту х… — я уже начал терять терпение. — Времени у нас в обрез.
— Вставай в первую кабинку. Мерку сканер снимет и всё готово будет.
Скинув барахло, которое ребята сняли с убиенного охранника, я вступил в кабинку. Зажглись голографические экраны, на моё тело словно опустилась мерцающая зелёным сетка. Справа побежали, быстро сменяясь, цифры.
Конечно, свою внешность мы переоцениваем, но всё говорили, что выгляжу я реально моложе своих лет. Лет на тридцать. Выправка военная, выпуклые грудные мышцы. Кроме рельефных бицепсов, мощные предплечья и тонкие запястья, прямо как у аристократа — бабы балдели от такого сочетания. Кубиками на животе я похвастаться не мог, наоборот живот отрастил. Да и фиг с ними.
